Тевтонский крест
Шрифт:
– Располагайтесь, ваше высочество, – широким жестом пригласил Бурцев.
– А твой ремень?! – напомнила она.
Ах да, конечно! Разговор по душам и упоминание о гипотетической свадьбе назло врагу вовсе не означает, что Аделаида согласна спать с мужчиной, без хотя бы символической границы. Тем более что «Какая жалость, Вацлав, что ты не рыцарь…»
– Глупо, Аделаида. Все равно придется по очереди дежурить всю ночь, так зачем же тогда…
– Ремень! – требовательно протянула руку, девушка.
Со вздохом Бурцев расстегнул пряжку и отдал ремень. Она растянула его во всю длину и быстрень поделила
Приминая хрустящую подстилку, девушка влез на ложе, перетянула на себя почти все одеяло и укуталась в шкуру с головой. Эх, вот бы и ему сейчас так.
– Ладно, подежурю первым, княжна, – проворчал Бурцев. – Но учти, потом разбужу тебя.
Ответом было лишь уютное посапывание. И снова он терпел песок в глазах и свинцовую тяжесть в веках, пока звезды не начали тускнеть, а на черном небе не появились первые проблески рассвета. Cил бороться со сном не стало. Если он сейчас же не ляжет, то уснет сидя. Или даже стоя. Не забудется в чуткой дреме, как там, у повозки княжны, а отключится по настоящему – провалившись на несколько мертвь часов в бездонный чернильный колодец. Прошлая бессонная ночь и тяжелый день давали о себе знать.
Однако спать обоим теперь, когда выяснилось, что по лесу шныряют не только всадники в масках, но местные «зеленые братья» во главе с усатым рыцрем, – безрассудство. «Что ж, княжна, вот и наступило твое время заступать на пост, – подумал он. Ивини, но я не двужильный».
Тормошить Аделаиду пришлось долго. Девушка поднялась медленно, словно сомнамбула. Выслушал Бурцева, не открывая глаз, кивнула, давая понять что полностью согласна с его доводами.
– Зенки-то все же раскрой, княжна, а то опять со сморит.
Тяжкий стон… Полячка послушно подняла длинные пышные ресницы, часто заморгала.
– Так-то лучше! Ты ведь понимаешь, что спать тебе сейчас никак нельзя?
Кивок.
– На тебя можно положиться?
Еще кивок.
А потом сила тяжести возросла неимоверно. Бурцев рухнул в трескучую упругую массу. И сгинул, растворился, растекся в ней грудой расслабленных, трепещущих от предвкушения долгожданного отдыха мышц. Только и успел, что пробормотать:
– Разбудишь меня, когда в лесу… светло… отправимся… доро… у…
Последнего кивка, если тот и был, он уже не видел. В полуосознанном усилии укрылся куском шкуры. Запах конского пота и хвои был острым и пряным. А пришедший вместе с ним сон – мягким, всепоглощающим.
… Проснулся Бурцев от холода и дробного костяного звука, выбиваемого его собственными зубами. Одеяло куда-то подевалось. Зябкое утро обступало со всех сторон. Бр-р-р, весьма зябкое. И достаточно уже светлое, чтобы давным-давно тронуться в путь. Почему же Аделаида его не разбудила?
Да все, блин, потому же! Княжна не выдержала предутренней вахты. Лежала рядом с Василием, плотно закутавшись в их общую шкуру, и спала безмятежным сном праведника. Даже сладко улыбалась далеким видениям. Интересно, когда она задремала – сразу же после пробуждения или все-таки пободрствовала хотя бы с полчасика? Впрочем, какая разница? Главное, что благосклонная фортуна позволила им провести вторую ночь в лесу без приключений. Но если ночные дежурства так будут продолжаться и впредь…
По-хорошему,
И язык тоже. Сейчас он мог только умиляться. Ну, полячка! Ну, княжна! Мало того, что намотала на себя все одеяло, так еще и забилась к нему под бочок. Попросту перекатилась через разделительный ремеш пригрелась.
Вот будет шуму, если Аделаида поймет, что спали они на одной половине походного ложа чуть ли не в обнимку. Лучше ей ничего не говорить, а сама, гляди, и не вспомнит, с какого боку на шкуру залазила. Сонная ведь была, как сурок зимой.
Аккуратно, стараясь не разбудить девушку, он начал медленно сползать с постели. И замер. Стоп! Сейчас лучше вообще не двигаться, ну а княжна… Княжна вряд ли станет допытываться, что он делает на половине постели, когда увидит с десяток стрел, направленных в их сторону.
Лучники в волчьих шкурах и мохнатых шапк осторожно – в полшага, в четверть шага, чтобы не потерять с кончика стрелы цель – выходили из-под прикрытия деревьев. Приближались молча. А че тут говорить-то? И без слов ясно: одно резкое движние – и Василий с княжной превратятся в подушеки для гигантских оперенных иголок. Хотя девушку тронут вряд ли, но тем хуже для него. Все хищно поблескивающие наконечники польских робингудов достанутся ему. Бурцев легонько тронул Аделаиду: руку, моля бога, чтобы она не спровоцировала луников резким движением. К счастью, княжна все еще была сонной, а движения ее – заторможенными.
– Что это? Кто это?
Она села на постели, по-совиному хлопая глазами.
– Полагаю, наши вчерашние знакомые, – шепнул Бурцев.
Он узнал среди лучников трех давешних лесных стрелков. Особые приметы – синяки, ссадины и выбитые зубы.
– Главное, не дергайся, княжна, и все будет хорошо.
Бурцев поднял руки ладонями вверх. Универсальный жест мира. Вроде бы успокаивает даже самых кровожадных дикарей. А эти лесные хлопцы в шкурах здорово смахивают на одичавшее племя.
– Мир вам!
Бурцев очень старался, чтобы голос его звучал дружелюбно, а с лица не сходила улыбка. Никто из лучников оружия не опустил. И никто не ответил на приветствие. Лишь самый молодой глянул мельком на самого старшего, словно спрашивая, когда же можно будет стрелять. И то верно: долго ли удержит человек оттянутую тетиву тугого лука?
– Встать! – распорядился старшой, черноволосый, широкоплечий, с косматой бородой, нестрижеными усами и бугристыми мышцами. Руки бородача чуть дрогнули от напряжения. Пальцы жаждали по-скорее пустить стрелу.
– Хорошо-хорошо, уважаемый, – Бурцев поднялся. – Уже встаем.
– Да как вы смеете?! – заверещала было возмущенная полячка.
– Тихо, – шикнул он. – Делай что говорят.
Аделаида порывисто встала, испепеляя взглядом вожака лесной шайки. Жар и пепел, впрочем, бородатого не засыпали. Его глаза были по-прежнему такими же острыми, колючими и холодными, как наконечник стрелы. А рука на тетиве подрагивала.
Бурцев прикинул расстояние. Далековато для нападения. К тому же десять лучников – не троица скинхедов. Да если бы и не лучников… Десяток противников ему не раскидать. Не супермен все-таки.