Тевтонский крест
Шрифт:
Бывший омоновец, польский рыцарь, китайский мудрец и юная нимфоманка смотрели не отрываясь, смотрели во все глаза.
– А это что такое – там вон, за проволочной оградой, где снега нет? – Освальд хмурил брови и нервно подергивал усами. Усы добжиньца всегда приходили в движение, если их хозяин находился в замешательстве. – Видите, длинная ровная и широкая дорога посредине… Ристалищное поле? Так великовато оно даже для групповых схваток. Может быть, епископ устраивает здесь скачки?
«Ипподром» за колючей проволокой что-то напоминал Бурцеву.
– Ты что скажешь, Сыма Цзян? – перешел он на татарский.
– Нисё, – пожал плечами китайский мудрец. – Совсем дурасек ваша епископа. Стена – ломай, ров – засыпай, ровная-преровная дорога к городу строй. Так и тарана, и осадная башня, и камнемета, и пешая и конная войска пройдет. Ой, дурасек!
Бурцев невесело усмехнулся. Дурачок, говоришь? Нет, не все так просто, друг Сема. Если у епископа Германа с головой что-то не в порядке, люди фон Берберга вмиг мозги ему вправят и понапрасну дурить не дадут. Нет, по всему видать – не епископская задумка платц этот прокладывать. Тут явно цайткоманда постаралась, выравнивая, будто по ниточке, внутригородское пространство и пересеченную местность за пределами Дерпта. Только – е-пэ-рэ-сэ-тэ! – зачем все это понадобилось фашикам?! Может, ловушка здесь какая-то кроется?
– Ладно уж, чего гляделки глядеть и гадалки гадать, – Освальд Добжиньский решительно рубанул ладонью воздух. – Решили идти в Дерпт, так идем. Ядвига проведет мимо стражи, а там видно будет.
– Не спеши, пан Освальд, – покачал головой Бурцев. – Может, епископ и пустил бы нас в город, да только здесь, похоже, заправляет уже не он.
В бинокль было видно, как засуетилась стража у ворот. Дерптские воины выполняли приказы… приказы эсэсовца. Человек в шинели и каске с рожками-пупырышками попал в его поле зрения лишь на миг, но никаких сомнений у Бурцева не оставалось: вот он, истинный начальник караула!
– И что нам теперь делать? – буркнул Освальд. – До второго пришествия тут сидеть?
– Погоди-ка! – Бурцев снова прильнул к биноклю.
– Ну? Что там еще?
– Из ворот, кажись, выезжает кто-то…
В самом деле… Стража выпускала из города вереницу груженых саней и отряд вооруженной охраны. Купеческий обоз – не иначе.
Добжинец тоже рассмотрел движение. Утихомирился, прикинул вслух:
– А мимо нас ведь проедут! Ждем?
Переглянулись. Поняли друг друга без слов.
– Ждем, – кивнул Бурцев. – Сыма Цзян с Ядвигой останутся в укрытии – держать лошадей наготове, а мы… мы подберемся к дороге. Попытаемся… Может, повезет.
Это был шанс. Если бы удалось захватить языка – пусть хоть даже самого тупого кмета, – можно было б вызнать, что творится за стенами Дерпта. Все ведь лучше, чем идти к чужим воротам наудачу, не зная обстановки.
Но, увы, чем ближе подъезжал санный караван, тем сомнительнее казалось задуманное предприятие. Охраняли купеческое добро, конечно, не рыцари, а конные и пешие наемники из кнехтов, но и эти – тоже не сахар. Особенно в таком
Столько же воинов плетется сзади – оберегают тыл, да меж саней еще вон мелькают копья, топоры и шляпообразные каски. А на тюках – позади возниц – разместились арбалетчики. Ох, и основательно же подготовился неведомый купчишка к путешествию по опасным прусско-ливонским землям. Как тут напасть? Как незаметно умыкнуть человечка? Но и упускать обоз тоже жалко. Когда еще такая возможность представится!
– Надо… – упрямо процедил сквозь зубы Освальд. – Полонянина брать надо, иначе ничего и никак нам не вызнать.
– Ну, так уж ничего? Так уж и никак? – ручка Ядвиги легла на плечо Освальда. Полячка улыбалась. Спокойно и весело улыбалась. Гораздо спокойнее и веселее, чем следовало бы в их ситуации. – Там, где бессилен мужчина, всесильна женщина, мой милый рыцарь.
– Что? – встревожился добжинец. – Ты хочешь…
– Я выйду к обозу. Одна. Поболтаю с купцом, узнаю все, что нужно, и вернусь.
Она говорила просто, как о походе по грибы.
– Думаешь, купчина станет с тобой разговаривать?
– Этот – станет, – усмехнулась Ядвига. – Знаю я этого купца. Ирвином его кличут.
– Знаешь? Купца? – Освальд был ошарашен. – Откуда?
– В Легнице встречались, – уклончиво ответила Ядвига. – Еще до прихода татар.
У Бурцева отвисла челюсть. Вот уж действительно мир тесен! Легницкий пеньково-суконный магнат, у которого раньше состояла в услужении Ядвига, отправился за барышами в Дерпт! Ну, чем не удача!
– Она дело говорит, Освальд.
Польский рыцарь в недоумении пялился то на Бурцева, то на свою возлюбленную.
– Вам все равно не захватить Ирвина, – терпеливо объясняла та. – А ведь он наверняка знает лучше остальных, что происходит в Дерите. И мне по доброй воле расскажет больше, чем вы сможете вызнать от полонянина. Которого, между прочим, еще сцапать надо.
– Сцапаем, – обиделся Освальд.
– Конечно-конечно, милый. Только зачем, если Ирвин сам выложит все и не заподозрит ничего худого? Так ведь будет проще и безопаснее.
Да, неплохо придумано! Бурцев восхищенно мотнул головой. Аи, да девчонка, аи да молодец! Сразу видно шпионскую выучку.
– Ты прямо у нас ходячая палочка-выручалочка!
– Сам ты дубина стоеросовая, Вацлав, – ласково огрызнулась Ядвига
Освальд, однако, хмурился:
– Не нравится мне эта затея. Ты будешь одна, а там мужиков не меньше трех десятков. Тебя ведь могут… Ну… тебе могут причинить вред.
Ядвига усмехнулась. Бурцев тоже. Такая особа сама кого хочешь «может», да еще и получит от этого удовольствие. Уж вреда – точно не будет.
– Не забывай, пан Освальд, я ведь знакома не только с Ирвином, но и с епископом Германом. А потому вряд ли кто-нибудь в этих землях рискнет поднять на меня руку.