Тест на прочность

Воронин Андрей Николаевич

Поворачивать назад Терпухин никак не мог: не время сейчас было делать крюк. Развернувшись, он признает свою вину. Но ведь волк — хищник, ему не нужно ни прямых, ни косвенных улик, чтобы прыгнуть, напасть.

Тронувшись с места, Терпухин почти сразу отпустил руль и взялся за саблю — ту самую, наполовину обкорнанную сваркой, которую взял с собой из дому. Жалко серого зверя, но выхода, наверное, нет — или он, или ты.

Волк оставался на месте, ожидая того, кого опознал как врага. На последних метрах Терпухин все-таки передумал: сунул саблю за широкий

армейский пояс и снова ухватился за руль.

Немигающие желтые глаза… Прыжок с раскрытой пастью. Терпухин едва успел накренить мотоцикл — серый бок задел щеку, обманчиво-мягко щекотнув ее шерстью. Колеса проскользнули, сорвавшись в букс, чоппер едва не опрокинулся. Если б машина завалилась, прищемив Терпухину ногу, защищаться было бы сложно.

Но Атаман проскочил. Он понимал, что это не конец, в лесу наверняка целая стая и волки постараются его достать.

* * *

Полет на вертолете попортил много крови всем его участникам, но закончился, к счастью, благополучно. Об операции этого нельзя было сказать. Левашов боялся, что наверх через командированного следователя может уйти подробная информация. Пригласил Парамонова к себе в кабинет, завел задушевный разговор, прощупывая почву.

Гость из Ростова не собирался никого подводить под монастырь. Но хотел использовать в интересах дела опасения полковника. Добился того, что допросы свидетелей и потерпевших целиком передали в его руки.

Доставленные из отстойника водители рассказали, как неизвестный на мотоцикле предъявил фотографию девушки буквально через сорок минут после ее отъезда с Гоблином.

Машинист и его помощник поведали невероятную историю о прыжке мотоцикла из вагона.

Глубокая борозда на насыпи вполне ее подтверждала.

Катино тело было обнаружено во второй и теперь уже в последний раз. Рядом сидел на снегу прикованный цепью Хмель. Наполовину поседевший от страха, он дико озирался, сжимая в руке гаечный ключ. Умолял не выпускать его, держать в камере. Даже на допрос выходить боялся.

В гостиничном номере обнаружился Вадим Улюкаев. Он внешне спокойно принял известие о гибели жены. Но разговаривать не хотел. Парамонов решил не мучить человека. Пусть везет покойницу домой, хоронит, устраивает поминки, заказывает памятник. Одним словом, делает все положенное, избавленный до поры до времени от допросов.

Ценную информацию дал другой человек — байкер по прозвищу Штурман. Этот тоже не сразу пришел в себя. А потом выложил все, что знал насчет Терпухина и совместной их поездки по следам Гоблина.

Следователь понял, что ошибся. Упустил из виду, что атаманы на Святой Руси бывают не только у воров-разбойников. Но и у тех, кто с давних времен взял на себя миссию охранять границы страны и приграничное население.

Казачий атаман. Вот кто мелькнул на месте взрыва у трубопровода, кто предъявил в придорожном отстойнике Катину фотографию. Он и никто другой прыгнул на товарный вагон с опоры моста, потом чудом ухватил на лету Гоблина.

Парамонов с удивлением восстанавливал путь этого человека

за последние месяцы, поражаясь тому, как Юрий Терпухин упрямо сидел у Гоблина на хвосте. Иметь бы таких в МВД.

Нет, судя по всему, что о нем теперь известно, бывший капитан армейского спецназа не потерпит, чтобы им командовали полные ничтожества вроде Левашова. Не потерпит вообще чужих приказов. Уже оттрубил свое на службе и теперь хочет быть хозяином самому себе.

* * *

С наступлением темноты вспомнился Улюкаев с его нелепой ветрянкой. Обычно слабые духом мужики вызывали у Терпухина презрение.

Этот, наоборот, вызывал симпатию, сочувствие.

Истоком его слабости были не страх, не забота о своем благополучии, а преданная любовь к жене. Редкая в теперешнее время штука.

По-хорошему надо было приехать в гостиницу, самому сообщить тяжелую весть. Но это означало потерять по крайней мере сутки в погоне за врагом.

Атаман не видел в себе больших способностей утешать. Говорить прочувствованные слова он был не мастер. Правильно молчать тоже не умел.

Он знал только один способ облегчить страдания человека, потерявшего по чьей-то злой воле самое дорогое для себя существо.

Возмездие. Пусть говорят сколько угодно, что этим мертвых не вернуть к жизни. Но каждое несчастье разрушает порядок в мире, не оставляет от него камня на камне. В первый момент все кажется бессмысленным. Восстановленная справедливость, конечно, не утоляет боль, но дает силы осиротевшему человеку снова принять этот мир.

Лучшее, что он может сделать для Улюкаева, — покончить с Гоблином. И все-таки… Может быть, он, Юрий Терпухин, уже непоправимо зачерствел, закаменел сердцем в этой беспрестанной войне с разношерстным отребьем. Неужели правду говорят: с кем воюешь, на того отчасти становишься похож?

Жестокость должна быть сокрушена только ответной жестокостью. Недобитый, подраненный враг еще страшнее, а ты незаметно привык ломать хребет, размазывать по стенке. Постоянно спешить, чтобы быстрее затоптать еще один очаг чадящего огня, не дать ему разгореться в настоящий пожар. Все меньше и меньше времени остается на простые, нормальные чувства, на смех и радость.

Но кто-то ведь должен брать на себя черную работу, чтобы смеяться хоть иногда могли другие. Если он, Юрий Терпухин, не остановит Гоблина, с ним еще долго провозятся. Провозятся те, кому положено по должности охранять в России порядок…

* * *

После двух ночи он явственно расслышал впереди «Харлей». Этот отчетливый звук уже нельзя было счесть обманным миражом, затягивающим в глубины безлюдной тайги. А Гоблин слышит своего преследователя? Если слышит, вполне может повернуть обратно.

Вдруг из-за дерева, растянувшись в прыжке, метнулся второй, совсем непохожий на первого волк. Не смог с точностью оценить скорость мотоцикла и промахнулся, приземлился на асфальт в шаге от заднего колеса. Помчался следом, сжимаясь и распрямляясь, как пружина, но сразу же отстал.