Тест для убийцы
Шрифт:
Затем в комнату вошел испытуемый, рыжеволосый мужчина средних лет в легкой прокопченной куртке и мокрой шляпе — на улице шел дождь. Он занял свое место, и эксперимент начался.
— А сейчас я хотел бы объяснить вам обоим суть нашего проекта по изучению памяти, — начал человек в сером халате, обращаясь к испытуемому и сидевшему рядом Макдоноу,
По плану Макдоноу следовало поместить в соседней комнате и заставить испытуемого бить его током. Но разрядов, конечно же, не будет. Как не будет и электричества. Устройство представляло собой величайший розыгрыш. Суть состояла в том, что испытуемый должен подчиниться экспериментатору. Он будет уважать авторитет ученого только потому, что тот одет в серый халат, говорит низким голосом и держит в руках блокнот.
— Психологи, — продолжал человек в сером, — разработали несколько теорий относительно механизмов усвоения человеком различных видов информации.
Милгрэм перестал слушать. Его внимание рассеялось, перешло на какой-то иной уровень.
— Хорошо, теперь мы закрепим обучаемого так, чтобы он мог получать наказание, — сказал экспериментатор. — Обучаемый, позвольте объяснить, что будет происходить и что вам следует делать. Преподаватель будет зачитывать вам список различных пар слов.
Милгрэм закрыл глаза.
— Затем он прочтет, — говорил экспериментатор, — «крепкая: спина, рука, ветка, стена». И вы нажмете вот эту…
Макдоноу помедлил.
— Что ж, — произнес он согласно сценарию, — думаю, я должен предупредить вас. Несколько лет назад я лежал в госпитале для ветеранов в Нью-Хейвене, и у меня обнаружили небольшую сердечную недостаточность. Ничего особенного. Но уж если меня будут бить током, скажите, насколько сильное там напряжение? Это очень опасно?
Экспериментатор оставил его вопросы без внимания. Он подошел к испытуемому.
— Все в порядке. А сейчас внимательно выслушайте инструкции. Прежде всего, это
Милгрэм подумал об Эйхмане. Вспомнил барокамеры Менгеле. Отец рассказывал ему, как Менгеле живьем замораживал евреев, пока их тела не начинали разламываться на куски. Один замороженный еврей, как поведал ему отец, стоял, указывая куда-то рукой. Вечный указатель, статуя на обледенелой земле Освенцима. Его называли «zarah»: компас.
— Прежде чем мы начнем, — произнес экспериментатор, — я бы хотел узнать ваше имя.
Прорвавшись через помехи, в тесной каморке Милгрэма раздался голос испытуемого.
— Орман, — сказал мужчина. — Эдвард Конрад Орман.
От автора
Написание книги далеко не всегда является результатом трудов одного человека, и я был счастлив поработать со столь любезными и неимоверно умными людьми. Итак, обо всех по порядку. Большое спасибо моему замечательному агенту, Лени Кац Бекер. Благодаря помощи и поддержке Лени, а также ее опытному глазу эта книга стала значительно лучше той раздутой и бесформенной рукописи, которая в первый раз легла на ее стол. Анне Штайн, чье упорство пугало и в то же время радовало меня. Моему редактору, Салли Ким, которая была так добра и внимательна и превратила редактуру в некотором роде извращенное удовольствие. Доктору Томасу Блассу, чья книга «Человек, который шокировал мир: жизнь и творчество Стэнли Милгрэма» стала бесценным источником информации. Джеймсу Лири, который помогал надрать этой книге задницу, когда она этого заслуживала. Конечно же, моей семье в Уайт-Сити. И наконец, моей возлюбленной жене, которую — пока я пишу эти строки — от рождения Дженны Мари отделяют всего несколько дней. Мое сердце бьется для тебя…