Тесселис

Cyberdawn

18. Деревянный досуг

Идя по изогнутом жёлобу-мостку я, как понятно, с интересом оглядывался. Всё же, само по себе существование острова-дерева, да ещё и мистически активного, этакого колоссального дриада — поражало воображение. И взгляд — дагерротипов внутренностей Деревянного Острова не было, а описания в дневниках были прискорбно поверхностны. Например, мост-жёлоб, по которому я перемещался, был снабжён этакими “моховыми перилами” — довольно приятными на ощупь. А видимые поверхности внутренностей пещеры-дупла были покрыты листьями, не сплошь, но их было очевидно и намного больше, чем снаружи. И, наконец, пещера, по приближении, оказалась не тёмной, а освещённой россыпью огоньков, светящихся

похожим на солнечный, но ослабленным светом.

Дошёл я до конца мостика, думал уже углубиться в пещеру, в которой сновали разумные — явно из экипажей Кораблей, как передо мной, по-моему — мистическим образом, появились два друида.

Их внешность явно отличалась от прочих разумных. Они были… ярко-зелёные, с жёлтыми, лишёнными склеры глазами, рассечёнными вертикальным зрачком. Я бы даже подумал, что это какой-то специфический вид разумных, но в дневниках описывалось, что друиды Пурпрного Архипелага меняют не только природу, но и самих себя. “Тансхомонизьм” — мелькнуло странное слово из исскуственной памяти, и в общем — было похоже на то. Так вот, пара разумных, появившихся передо мной, явно были полисменами или чем-то такого рода. В деревянных доспехах, оставляющих открытыми только лица, зелёных плащах поверх — вполне возможно, что из живой листвы. И “деревянность” их костюмов не вызывала улыбки: совсем недавно, буквально на моих глазах, деревянный таран Вагус Сумбонта пробивал и даже рвал броневую обшивку военного Воздушного Корабля. А зрение — так, наверное, эти друиды не покидают Деревянный Остров. А в пещерах и переходах, особенно для полисменов, сориентированный на дальновидение круглый зрачок и не слишком нужен. А вот ориентированный на движение, как подсказала искусственная память, очень даже полезен выходит.

Но разглядывать и рассуждать можно долго. Вот только эти друиды, судя по взглядам, имеют ко мне какое-то дело.

— Здравствуйте, уважаемые, — поздоровался я.

— Приветствую, гость, — кивнул один из них. — Прими и ознакомься, — протянул он мне стопку… листов.

Натуральных, огромных но тонких древесных листов, условно-прямоугольной формы! С вязью букв на них, выполненной прожилками! То есть эти листы именно вырастили, причём с буквами, а не напечатали.

— Правила поведения на Древесном Острове. Рекомендуем ознакомиться, факт передачи тебе — зафиксирован, — сообщил друид.

— А вы проверять не будете? — уточнил я.

— Зачем? — усмехнулся, не слишком добро, второй друид. — Правила — передали, о необходимостью знакомства тебя, человек, предупредили. Метку души — сняли. А так, не хочешь — не читай. Но за нарушения ответишь вне зависимости от этого.

После чего они развернулись и неторопливо направились вглубь пещеры. А я погрузился в чтение, не сходя с места. Как-то “отвечать за нарушения”, да ещё и не зная о них — не хотелось. Описание ивовой куклы для сожжения как-то от таких желаний отталкивало.

Правда, правил было не так много, а если разобраться — одно, причём как по мне — вполне разумное. Не вредить живому без нужды и из забавы. То есть, что отдельно описывалось — кушать можно и нужно. Давить комара, который кушает тебя — тоже. А вот бабочку — нельзя, потому что она тебе не вредит и нужна “Великому Дереву”.

Кстати, бабочки действительно летали вдоль стен, этакими светящимися стайками, нечасто, но, видно, что-то делали, похоже, нужное.

А в остальном в листках описывалась “гостевая зона”, ограниченная окрестностями порта. И запрет на проникновение вглубь дерева вне этой зоны. В общем — всё не так жестко и жутко, как я себя представлял.

Так что прочёл я эти листки, подумав — положил в поясную сумку (так как друиды уже ушли, с меня их никто отдать не

требовал, а так — засушу, и будут на память, в чём-то лучше дагерротипов, которые мне нечем сделать) и неторопливо побрёл вглубь дупла. Посматривая на окружающих — тут были три категории. Редкие, но мелькающие друиды в деревянных доспехах, явные полисмены. Целенаправленно двигающиеся вглубь и пошатываясь — обратно шли всякие цверги, человеки, огры, гоблины… в общем, занятые делами и возвращающиеся после отдыха разумные. И третья — странные и непонятные разумные, занятые тем же, что и предыдущая категория. Самые малочисленные, но привлекающие больше всего внимания, потому что кто эти разумные, я не понимал. Возможно, где-то они и описывались, среди книг и лекций, но точно не все, и не узнавались.

Ну, например, высокий и толстый джентльмен, розового-фиолетового цвета (фиолетовый — костюм, а кожа — ярко розовая) с входящими от лба назад толстыми витыми рогами. Я бы его принял за эллинского сатира — они описывались довольно подробно, хотя были малочисленны и редко где, кроме Нома Эллада, встречались. Но ноги розового и рогатого джентльмена были в башмаках пусть и изрядного размера, но для копыт явно не годящихся. И рога — совершенно непонятные, хоть и большие. Ну не годились они как естественное оружие, как у сатиров, скрывались за головой. И если розовый господин пожелает бодаться — делать это ему придется лбом. Да и глупо с его габаритами и острыми, даже пугающими большими зубами, бодаться. Вдобавок, этот же розовый джентльмен был обладателем толстого, длинного и розового хвоста, сложенного за спиной в изящный крендель. Можно бы было сказать, крысиного (хоть и неприлично сравнивать часть тела незнакомца с паразитом), но хвост был ГОРАЗДО толще даже пропорционально, гладкий, розовый, больше похожий на щупальце или… на щупальце, потому что не позволит себе джентльмен подобное демонстрировать прилюдно!

Да и помимо этого рогатого и хвостатого розового джентльмена были совершенно удивительные разумные. Явные гарпии: торс на птичьих ногах и с крыльями, правда, ноги не маленькие, а очень даже длинные, в полусогнутом состоянии державших голову этих полуптиц на высоте пяти-шести футов. А если распрямить — то и все семь-восемь футов будут!

Собственно, именно этот джентльмен мне запомнился так ярко именно тем, что разглядывал я его совершенно неприлично. И если прямые взгляды он игнорировал, то мои попытки разглядывания хвоста (хорошо ещё — не под хвостом, всплыло обидное, но в общем-то, верное из искусственной памяти) отреагировал. Не скандалом, но нахмурился, прямо посмотрел на меня серыми глазами и, покачивая головой, помотал пальцем. И удалился, а мне стало, признаться, стыдно до поджатия пальцев ног: совершенно недостойно поведение, если начистоту.

Впрочем, долго я самобичеванию не предавался, собрался, встряхнулся и перестал глазеть на прохожих. А вместо этого — ещё раз обдумал, что мне делать. Идти на местный рынок, биржу и много ещё что — мне не хотелось. Посещать питейные заведения, обилие которых как указывалось в данных мне листках, так и подтверждалось очень нетрезвыми прохожими — не хотелось. А вот что и хотелось, и было точно надо — так это наведаться в бордель. Потому что некоторые реакцие огранизма, не говоря о словах мастера Крепа, к этому меня прямо подталкивали.

Но, при этом, хотелось не только решить свои проблемы, но и посмотреть на что-нибудь интересное, на память. Но — увы, для гостей Древесного острова никаких диковин, помимо самого факта нахождения внутри дерева, вроде и не было. Например, я внимательно разглядел округу и с некоторым удивлением обнаружил, что освещение носит не мистический, а механический характер. То есть внутренности дерева освещало самое настоящее солнце Тесселиса, а светились окончания световодов внутри дерева. Сами они, естественно, были мистическими, из прозрачной древесины (октополоконные, как подсказала память), но проводили именно солнечный свет.