Тертон
Шрифт:
Парень на скамейке оторвался от газеты, неуверенно улыбнулся, встал и сел на велосипед.
Дима и Стас миновали калитку, и тут Стас снова повернулся к вагону. Почудилось, что кто-то сверлит затылок взглядом. В окнах никого не разглядишь. Из двери с трудом выбирался давешний дед академического вида в зеленых очках и с бородкой, но смотрел под ноги.
Куда направился дед, Стас не выяснил — они с Димой обогнули здание и вышли на парковку перед зданием вокзала.
На парковке стояли ретромашины — целых три штуки. За парковкой было кольцо, по которому
Дима протопал к желтой округлой тачке, похожей на «Фольксваген Жук», взял у Стаса рюкзак, положил в багажник, распахнул дверцу со стороны пассажира и, когда Стас залез в тесноватый, но в целом уютный салон, уселся за руль.
— Что это за марка? — не удержался Стас.
— «Сибиряк», — любовно погладил по рулю Дима, — пятая модель.
— Отечественного производства? — брякнул Стас, хотя и ежу было понятно, что отечественного.
— А то как же? У нас все свое, от импорта не зависим.
Водитель завел машину, она завибрировала, но сильная вибрация вскоре превратилась в тихое и ровное гудение.
Они сделали виток по кольцу и углубились в город по широкой и пустынной улице.
Подобный слабый и жидкий автотраффик Стас наблюдал в очень старых фильмах. Правда, в этих фильмах наряду с ретрокарами по мощеным улицам катались телеги, запряженные разными парно- и непарнокопытными, а в Чаринске до такого не дошло. Или наоборот, этот этап развития благополучно преодолен.
В городе было много зелени, мало машин и полное отсутствие высоких — выше пяти этажей — зданий. Это создавало ощущение простора и обширного пространства. Улицы пестрели яркими клумбами и живыми изгородями. Люди никуда не спешили, много улыбались и не испытывали никакого стресса, характерного для больших городов.
«Куда меня занесло-то? — думал Стас. — Проехался на поезде, а как будто на машине времени в прошлое попал».
Он — в который уже раз! — отодвинул на миг Завесу.
Абсолютно тот же самый город — без мусора, руин, трущоб и монстров. Дима в Сером мире ровно такой же, без изменений.
Итак, Изгои отправили тертона в неведомый город, застрявший в развитии на уровне пятидесятых двадцатого века, и этот город не имеет Завесы?
Не успел Стас соскучиться или налюбоваться на виды, как они прибыли. Дима, беззаботно болтающий о теплой зиме, прекрасной весне и изумительном лете, въехал через чугунные ворота на территорию, сплошь усаженную деревьями, кустами, цветами, между которыми виляли аллеи и узкие дорожки.
Над воротами висела вывеска с разноцветными буквами: «Веселая дубрава».
Среди деревьев и кустов белели уютные одноэтажные домики с открытыми верандами. Зимой на такой веранде не посидишь, отметил Стас. Видно, в холодное время года «Веселая дубрава» не функционирует. Что-то вроде летнего лагеря.
По аллеям неспешно прогуливались люди в легкой одежде. При виде новых гостей в машине церемонно раскланивались. Причем Стас подозревал, что здороваются они таким образом не только с Димой, но и лично с ним, Станиславом Думовым,
В ответ Стас поначалу неуверенно кивал и криво улыбался, но потихоньку привык. Кивки стали глубже и энергичнее, а улыбка — шире и искреннее.
Наверное, он спит и видит сон! Или же здесь Завеса покруче прежней. Такая, что ни тертон, ни сама Алмазная Хатан не отдернет.
Этот летний лагерь и оказался отелем, где должен был обитать гость города Артемий Константинович.
И этот отель Артемию Константиновичу, следует отметить, понравился. Хоть и лежало на сердце беспокойство: в Чаринске все не так просто, как кажется, ох, не так просто!
Дима высадил гостя города у одного из домиков в глубине парка, почти невидимого за зелеными насаждениями. Стаса встретил парень в зеленом костюме с надписью на спине «Веселая дубрава», представился Васей. Стас мысленно окрестил его Васей-шнырем. Тем более что сотрудник «Веселой дубравы» имел что-то схожее с предыдущими парнями, даром что все трое были друг на друга не слишком-то и похожи.
Несмотря на зелень и пасторальность, домик оказался старым, со следами многократного ремонта, грубоватым на вид, прямоугольным и кое-где откровенно потрепанным. Что такое дизайн в Чаринске, похоже, знать не знали. Предпочитали исключительную утилитарность.
Впрочем, оборвал себя Стас, дизайн, вероятно, существует только в виде Завесы. В реальном мире дизайном нигде и не пахнет.
Стас при участии Васи заселился в просторный номер с туалетом и ванной комнатой, не слишком широкой железной кроватью с толстым матрасом и старомодным телеком на тумбочке — огромным, деревянным, с выпуклым зеленым экраном и переключателями. Телек назывался, если верить надписи под экраном, «Пегас».
— Я попал в прошлое, — тихо резюмировал Стас, стоя посреди номера и оглядываясь.
Вася сообщил:
— Завтрак с семи до десяти, обед с тринадцати до четырнадцати, полдник с шестнадцати до семнадцати, ужин с девятнадцати до двадцати одного.
— Да тут санаторий, — сказал Стас. — На сколько дней оплачено, не скажете, Вася?
— На неделю.
Стас мысленно выдохнул. На неделю — неплохо! Плюс ему разрешается гулять по городу. Будет не так скучно, как в Великих Марях.
Все же уточнил:
— Я могу выходить в город?
— Конечно! — ослепительно улыбнулся Вася, ничем не выдавая, что вопрос его удивил. С чего это гостям запрещается выходить в город?
Странно, а как же конспирация? Неужто здесь нет коллаборантов и Гончих, желающих добраться до одного растерянного тертона?
Не успел подумать об этом, как до него долетел ментальный порыв потока внимания. Откуда-то издали… Но невидимый взгляд был внимательным и пристальным.
Стас выглянул в окно, но там лишь зеленели кусты и пестрели цветы.
Он обернулся к Васе, продолжающему молча ждать распоряжений.
— Благодарю, — сказал Стас.
И сотрудник «Веселой дубравы» с легким поклоном ретировался.