Тертон
Шрифт:
Последовала пауза. Стас слышал, как стучится сердце о ребра, а кровь шумно пульсирует в висках. За окном прямо напротив чернела ночь, подоконник был изгваздан усилиями природы и кошки. Сейчас створка была надежно закрыта.
— Как это пустой? — удивился Никита. — Тебе померещилось, дружище! Ты больной человек! Или употребил что-то не то…
— Не померещилось! — На Стаса накатило ослиное упрямство. — И хватит внушать мне, что я больной наркоман!
— Уверен?
— Уверен! Ты не человек!
Снова повисла короткая пауза. Потом Никита изменившимся,
— Ладно, Станислав Думов. Я тебе добра хотел, но раз ты так… Береги себя.
В трубке зазвучали короткие гудки. Стас постоял немного с трубкой в руке, затем швырнул ее на аппарат. В голосе Никиты явственно прозвучала угроза.
Или угроза ему примерещилась, как и все остальное?
В словах Никиты все было логично и разумно. Если он настоящий человек, а не жуткая пародия на человека, то Стас должен его благодарить за оказанные услуги — а услуги эти немалые. И если Стас рехнулся, то сам этого никогда не поймет.
Как понять, что «софт» в мозгах имеет баги, если единственный инструмент для сканирования — это сам «лагающий софт», которому нет доверия?
А никак. Это видно лишь со стороны.
Мысль развить не удалось. Стас нервно забегал по гостиной, но в дверях замер — в углу коридора блеснуло. Он наклонился. В щели между неплотно пригнанными досками лежала цепочка с амулетом. Стас осторожно выловил его двумя пальцами, и амулет не преминул нагреться прямо в руке.
Не обращая внимания на необъяснимый с научной точки зрения нагрев, Стас надел амулет на шею и спрятал под рубашку. Его перестало трясти, он начал быстро успокаиваться.
Раз есть амулет, значит, не все так просто и все злоключения не объяснить элементарной шизой или нечаянным наркотическим опытом. Амулет — признак того, что ставить себе диагноз рановато.
Ход мыслей лихорадочно изменил направление:
«На хрена я раскрыл, что знаю, кто такой Никита? Зачем прямо сказал? Теперь он знает, что я знаю…»
Никита не в курсе, где именно в Лесном Увале живет Стас. Паспорт до сих пор лежит в бардачке, его Никита тоже не мог видеть. Телефон заблокирован простеньким рисунком, но вряд ли его пытались разблокировать. Адрес знала только мама и вроде бы нигде его не записывала… Сейчас ее нет.
Стало быть, когда он ретируется отсюда, выследить его будет непросто без привлечения правоохранительных органов.
Никитос внушает Стасу, что тот свихнулся и все пережитое — результат временного (или постоянного) умопомешательства. Тварь под личиной друга детства стремилась задержать его в больнице — и убивать не собиралось. У потусторонных тварей насчет Стаса были какие-то иные планы… Но теперь планы изменились. Теперь твари будут действовать жестче.
Если же все-таки выяснится, что у Стаса попросту съехала кукуха, то никаких проблем не будет вовсе. Какой с психа спрос? Да и законов он не нарушал. Разве что могилу осквернил, но это еще доказать нужно. И из больницы он сбежал в помутнении рассудка.
Но если Серый мир существует на самом деле, и темные твари, и непонятный Никита из пустого дома, — то тогда Стасу
Лучше перестраховаться и действовать так, будто верна вторая версия случившегося. То есть срочно сваливать в закат.
Стас на прощание еще раз быстро обошел дом, пытаясь найти следы пребывания здесь посторонних. В подвал заглядывать побоялся. Создавалось впечатление, что в доме убрались, но при этом забыли прикрыть одно окно. Лежало ли здесь тело матери или сразу поступило из морга на кладбище? Умерла-то она определенно в больнице Бурнинска.
Проведать ли ее могилку? Прощения, что ли, попросить за все?..
Нет. Позже. Хватит с него ночных прогулок на кладбище.
Он выключил свет, закрыл входную дверь и, прихватив с собой лопату отца, вышел во двор.
О ноги принялась тереться Пэрис, которой, видимо, нравился его «мужской» запах. Стас взял ее на руки и отнес в машину, она свернулась клубочком на пассажирском сидении. Не оставлять ведь живое существо на растерзание жутким тварям? Он завел двигатель, поставил телефон на зарядку от прикуривателя и поехал по улице.
Никто за ним не погнался. Он благополучно выехал на трассу и помчался среди холмов на запад, в сторону Лесного Увала.
Сердце больше не колотилось, стучало спокойно и размеренно. Страх отступил, но не прошел полностью.
В голове билась одна навязчивая мысль: его жизнь, жизнь Стаса Думова, изменилась раз и навсегда. Неизвестно, в какую сторону, но дороги назад нет.
Глава 14
Дара-3
До города он добрался без приключений. Разок по пути остановился — заправиться и купить в магазине при заправке пару бутеров и бутылку воды. Проснулся звериный аппетит. Оба бутерброда он схомячил прямо за рулем, куском колбаски угостил Пэрис.
Когда впереди в темноте засверкали городские огни, на Стаса накатило спокойствие. Большой город с массой людей — это вам не деревня или провинциальный городишко, где случается разная чертовщина. Одновременно со спокойствием явилось смутное, но крепчающее подозрение, что Стас все-таки сошел с ума. Не было ничего. Были только глюки.
Ладно, сказал себе Стас, сходим к психотерапевту, проверимся и, если что, полечимся. Чего руки опускать раньше времени? Шиза с глюками еще не значит, что это непоправимо.
Оптимистические размышления понравились. Но тонкая неизбывная тоскливая тревожность осталась на фоновом уровне, ждала своего часа, чтобы усилиться и захлестнуть ум…
По крайней мере, Стасу не будет стыдно перед матерью и бабушкой за то, что он «ку-ку». Нет их больше. Близких друзей и семьи тоже нет.
Его вдруг ударило это осознание. Он — сирота.
Вероятно, где-то живет отец, то толку от него никакого. Что он есть, что его нет.
Необычайно ярко вспомнилась мать, уставшая, одинокая и морщинистая, одолеваемая этой тварью на протяжении нескольких лет, и на глазах выступили горячие слезы, горло болезненно сдавило.