Tertium non datum
Шрифт:
– Ты о чем, Чак? О том существе?
Чак растерянный и отрешенный до сих пор перебирал в памяти картины удивительных метаморфоз произошедших с серебристым существом.
– Что произошло? Почему существо, которое я принес, попав сюда превратилось в безобразную карикатуру на меня?
– Чак всхлипнул и впился обеими парами глаз в непроницаемое стекло скафандра, как всегда, скрывающее лицо Учителя.
– Во всем виноват - Тот День!
– Но, значит, в море все сохранилось как было до Того Дня. А может и за морем...
–
– резко перебил Учитель.
– Да, - печально подтвердил Чак и ему показалось, что Учителя при этих словах словно передернуло.
Правая голова Чака, как обычно, не участвовала в разговоре, но Чак чувствовал, что в ней бурлит какая-то кипучая жизнедеятельность.
– Учитель, может Тот День...
– начал запинаясь Чак, но Учитель его поспешно прервал:
– Мне пора Чак. Скоро я тебе все объясню и помогу во всем разобраться.
И Учитель так поспешно юркнул в бункер, что у Чака стало тягостно на душе.
9. СЛЕД
Чак безучастно брел вдоль кромки прибоя. Ему казалось что там в таинственных изумрудных глубинах резвятся мириады серебристых существ, но ни одно из них не показывалось на берегу. Они лишь издали испуганно следили за Чаком.
Волны ластились у ног. Чак был почти уверен, что в той картине, которая, еще не так давно однозначно отображала представления Чака о Его Мире, появилась трещина. Трещина под напором умственных усилий становилась все шире и шире. Картина грозила расколоться, а за ее полотном таилось нечто непонятное и пугающее.
Что-то отвлекло Чака. Сделав по инерции еще пару шагов, он остановился и оглянулся.
Вдоль берега, то исчезая, то вновь "проявляясь", тянулась цепочка безобразных "куриных" следов. Отпечатки трехпалых ступней Чака безжалостным шрамом легли на мокрый прибрежный песок и море старалось зализать этот шрам, а поперек аккуратной цепочкой сбегал к воде и возвращался обратно обыкновенный человеческий след.
НО СЛЕД БЫЛ СОВЕРШЕННО НЕ ПОХОЖ НА НА СЛЕД УЧИТЕЛЯ!!!
Пропадая на твердых участках почвы след выныривал где-то дальше и упрямо вел к бункеру.
"Значит Учитель в бункере не одинок? Значит, он обманывал меня?" мысли Чака заметались, как язычки пламени, - "Значит ВСЕ ЭТО обман? Весь Этот Мир - ОБМАН!"
– Ты ведь и сам был уже почти уверен в этом.
Чак вздрогнул и оглянулся, он не сразу сообразил, что разговаривает с ним - его же правая голова.
10. ДОКТОР, ЛЕЙТЕНАНТ И ОТЧАЯНИЕ
– Доктор, что делать? Кажется Он начинает подозревать!
– Ну что же, я давно ждал этого.
– ?!
– Память! Она должна была восстановиться.
– Но что же делать? Что теперь делать?!
– Об этом стоило подумать раньше, а не строить весь этот балаган на лжи и самообмане.
– Но доктор, вы ведь и сами причастны...
– Я этого и не отрицал никогда.
– Так что же
– Принимать с достоинством то, что заслужили.
– Нет - нет, надо что-то делать. Еще не поздно. Можно исправить, объяснить... Ведь еще не поздно?
11. РЫБА
Чак-правый не смотрел на Чака-левого. Правая голова обрела неожиданную самостоятельность. Мир двоился в сознании Чака, одна картина набегала на другую, мысли путались неожиданно натыкаясь на глухую стену отчуждения.
Слияния двух интеллектуальных составляющих Чака - не произошло.
"Правый" пристально разглядывал что-то на горизонте. Выдержав солидную паузу, он скосил глаза на "левого":
– А может ты, все еще веришь, что этот мир не жалкая декорация и все это не глупый спектакль, где ты - лишь беспомощная марионетка?
– и горько усмехнулся при этом.
А Чак-левый неожиданно для себя сказал:
– Я знаю настоящий мир - там!
– Левый кивнул на безбрежную синь моря и грустно добавил: - А Учитель - лжец!
Сдавленный стон заставил Чака повернуть обе головы. Нелепо застыв в позе нерешительного ныряльщика, всего в нескольких шагах стоял Учитель.
Чак еще ничего не осознав сделал шаг навстречу.
Учитель неприятно взвизгнул и метнулся к бункеру, но на пол-дороге передумал и, оступаясь и падая, стал карабкаться на гору.
Чак как сомнамбула двинулся следом.
Скафандр Учителя потерял блеск и свежесть. Заляпанная грязью, перекошенная фигура Учителя на четвереньках преодолевающая склон, вызывала в душе у Чака почти болезненную тень осознания: Чак вдруг увидел - себя со стороны, несуразного, покрытого синей шерстью, посредине огромной помойной ямы...
Взревев Чак стал нагонять Учителя.
– Я только хочу заглянуть ему в глаза, - беспомощно твердила левая голова Чака, а правая крепко стиснув синее зубы, сверлила горящими глазами некогда серебристую спину.
– Нет! Нет! Нет!
– хрипело существо-оборотень, обещавшее Весь Мир, который на поверку оказался обыкновенным миром лжи...
Вывалившись на бетонную верхушку горы, Учитель не потрудился даже принять вертикальное положение. На четвереньках, извиваясь всем телом он продвигался к спасительному брюху вертолета, который в полном безразличии застыл посреди бетонной площадки.
Чак прыгнул, и в тот момент когда непослушные руки Учителя рванули вертолетную дверцу, Чак всей своей тяжестью обрушился на хребет затянутый в серебряный панцирь. Лапы Чака сами потянулись к заляпанному грязью забралу...
– Остановись!!!
– закричал кто-то за спиной но было поздно.
Раздался хруст и разорвав сверхпрочную огнеупорную ткань скафандра, разрезая жесткими нитями свою синюю плоть и теряя ногти Чак сорвал стеклянную маску вечно скрывавшую лицо Учителя. В черном провале шлема белело перепуганное сморщенное от ужаса личико с белыми безумными глазами.