Террористка
Шрифт:
— Что ж, подождем, — мрачно ответил Старков, — до утра еще долго.
Все произошло, как и предполагал Фролов. Гнедой внезапно замолчал. И молчал минут десять. Потом снял очки, оглядел окружающих беззащитными глазами и спросил робко:
— Сколько вам надо?
Ему назвали сумму.
Гнедой кивнул и подошел к телефону. Иван сделал было движение по направлению к нему, но Ляля остановила его, уверив: «Все будет нормально».
Миллиардер поговорил со своим помощником и попросил того приехать на дачу и привезти деньги. «Приезжай один», — повторил он несколько раз.
Через полтора часа
— Друзья, — обратился Гнедой к Старкову и Фролову, — я надеюсь, что в этом году с меня больше не будут брать дань.
Старков промолчал. Фролов бросил на него быстрый взгляд и сказал:
— Мы здесь оказались случайно. Скажите спасибо своему знакомому Жоржу Анжапаридзе. Все претензии к нему.
— Ах вот как, — усмехнулся Гнедой, — вам спасибо за информацию. Значит, это Жоржик навел. Любопытно.
— Я всегда тебе говорила, — сказала Ляля, — не имей ты дело с этой жабой.
— Я бы его век не видел, — продолжая мрачно улыбаться, ответил Гнедой, — это у них почему-то всегда есть ко мне дела. А теперь хватит. Я устал.
Старкову стало не по себе от той твердости, с которой Гнедой произнес последние слова. В них звучало отчаяние обреченного.
Сам Станислав Юрьевич забыл о пожелании Тимофеева и не вспомнил бы об Анжапаридзе, но тот для гарантии и Фролову дал такое же задание.
С группой Фролова простились хорошо. Но только они ушли, как Иван заявил, что больше с ними дел иметь не желает.
Дима недоумевал. Почему? Ему очень понравились мальчики.
— Мальчики и мне понравились, — сказал Иван, — а у тебя, комбат, не сложилось впечатление, что этот Фролов как бы нас контролировал.
— Ну до этого далеко, — задумчиво сказал Старков, — он просто во многом разбирается лучше, чем мы. Он более подготовлен для такой работы.
— Я ему не верю, — сказал Иван, — мне первый раз за все время, что мы занимаемся этими грабежами, стало страшно. И знаете когда? Мы сидим, спорим с этим Фроловым, и вдруг он как-то странно посмотрел на меня. Я увидел глаза врага!
— Эмоции, Иван, — прервал его Старков.
— Иван не из эмоциональных, — возразил Дима, слушавший разговор с растущим вниманием.
— Хорошо, — сказал Старков, — я передам о ваших сомнениях.
— Передай, комбат, передай, — усмехнулся Иван.
19
Валериан Сергеевич вел обычный образ жизни. И никто по его внешнему виду не мог догадаться, что его терзают сомнения, каких он в своей жизни еще не знал. Он понял, что допустил колоссальную ошибку, связавшись с рэкетирами. И сейчас перед ним было уравнение, которое он оказался не в состоянии решить. Слишком много неизвестных включало оно в себя. Во-первых, в его окружении продолжал оставаться человек Икс, который продолжал передавать информацию некому Игреку. Этим Иксом мог быть кто угодно. И Игреком не обязательно был Старков, с которым он имел дело. Игру явно ведет не он. Во-вторых, ввязавшись во все это, нужно было решить уже сейчас: оставаться в России или готовить побег.
А ведь приготовления к побегу едва ли удастся скрыть от господина Игрека.
Все зыбко,
И снова вопрос. А если предатель — один из них? Тогда Дубцову заранее подготовлен мат.
Валериан Сергеевич вызвал к себе Трубецкого. Откладывать разговор было уже нельзя.
Ника появился, как всегда сияя сытым лицом. Он боялся Дубцова, но даже этот страх не мог испортить ему настроение. Ника жил на всю катушку! Развратный до болезненности, он еженощно удовлетворял свою страстную натуру с самыми порочными женщинами, которых только мог отыскать в Москве. Обжора, он обедал в самых дорогих ресторанах через два дня на третий и имел огромный холодильник, всегда набитый изысканными продуктами.
И глаза Ники светились внутренним светом удовлетворенного и счастливого человека. Жирные щеки его пылали здоровым румянцем, а под тончайшим полотном рубашки колыхалось белое сытое пузцо, которое так любили щекотать и целовать веселые развратные бабенки.
— Сосредоточьтесь, господин Трубецкой, — с полупрезрительной улыбкой бросил ему Дубцов, — у нас очень важный разговор.
После этих слов Трубецкой побледнел. Из его глаз ушли ночные воспоминания, и в них появилась тревога. Он снял очки, потом опять их надел.
«Сразу понял, чем пахнет, бестия», — подумал неприязненно, но с невольным уважением Дубцов.
Дубцов коротко рассказал ему о создании сети малых предприятий и банков, которые могли бы появиться в один день и в один день исчезнуть.
— Черт возьми, — сказал, дослушав его, Трубецкой и вытер белый лоб, — черт возьми!
Трубецкой, конечно, понял, что его шеф пошел на аферу большого масштаба. И ему не могло не прийти в голову, что вместе с банками и малыми предприятиями в один день мог исчезнуть и он сам. Ника облизал губы и спросил:
— Сумма предполагаемых вложений?
Дубцов написал цифру на бумажке и протянул ее Нике. Тот посмотрел на цифру, потом на шефа, опять на цифру и пробормотал: «Но это невозможно».
— Почему?
— В эту… в это предприятие нужно будет впутать, то есть включить десятки людей.
— Ну и что?
— Создать такую сеть можно быстро, но свернуть все в один день… — Ника развел руками.
— А для чего, интересно, я вас нашел, Ника? — почти ласково спросил Валериан Сергеевич. — Вы же гений. Подумайте, как решить эту задачу, и пять процентов от этой суммы — ваши.
За такую работу можно было бы отдать и десять процентов, но колоссальная цифра могла испугать Трубецкого. Дубцов его хорошо знал. Даже один процент делал Нику человеком обеспеченным до конца дней его.
— Вы ведь хорошо понимаете, что нужно нам, — сказал Дубцов, — все эти люди, банки, малые предприятия останутся на месте, но мы должны в любой момент изъять из оборота наши деньги, и эти люди не должны знать, что это сделали именно мы с вами.
Трубецкой промычал нечто невразумительное в ответ. Дубцов отпустил его. Молодой человек вышел, натыкаясь на стулья. Что ж! Не одному Дубцову мучиться над сложными задачами со столькими неизвестными. Дубцов очнулся от своих невеселых мыслей, только услышав женский голос: «Я стучала, но ответа не было».