Террорист
Шрифт:
Только через несколько минут глаза Вильерса привыкли к ослепительно яркому утреннему солнцу. Бир-эль-Гафамо оказался селением из дюжины домишек с плоскими крышами в небольшом оазисе, окруженном пальмами. Какой-то мальчуган вел верблюдов. Женщины в темных халатах и черных накидках стирали возле колодца белье.
Вдалеке справа виднелись горы Дофара, южной провинции Омана. Силуэты их четко прорисовывались на фоне голубого неба. Еще неделю назад Вильерс был там, возглавляя воинов племени Балучи, сражавшихся с отрядами марксистских
Возле Вильерса стоял глиняный кувшин с водой, но он знал, что не дотянется до него, и спокойно ждал, что будет дальше. Вдалеке из-за бархана появился верблюд и стал быстро приближаться к оазису.
Тони закрыл глаза и опустил голову на грудь, пытаясь снять напряжение с мышц шеи. Услышал чьи-то шаги. Открыв глаза, увидел Салима-бин-эль-Камана. На нем была черная косынка, черный балахон, на боку в кобуре болтался пистолет, за поясом длинный кривой кинжал. В руках Салим держал автомат китайского производства. Он остановился, внимательно рассматривая англичанина. В редкой его бороде уже начали пробиваться седые волосы, а кожа приобрела кирпично-коричневый оттенок.
— Салам алейкум, Салим-бин-эль-Каман, — сухо поприветствовал его Вильерс по-арабски.
— Алейкум салам. Доброе утро, сабиб Вильерс.
Салим поставил автомат у стены, наполнил ковшик водой. Осторожно поднес его к губам Тони. Это уже стало их каждодневным утренним ритуалом.
Одинокий верблюд был уже близко, в каких-то ста ярдах. От луки седла всадника тянулась веревка. К ней был привязан какой-то человек, едва волочивший ноги.
Салим вытащил плоскую жестяную коробочку.
— Сигарету, мой друг? — Заученным движением смял мундштук папиросы и вставил между губ Вильерса. Дал прикурить.
— Русская?
— В пятидесяти милях отсюда прямо в пустыне есть военно-воздушная база. Много русских самолетов, грузовиков, солдат.
— Да, я знаю.
— И что с того? Все равно вы, англичане, ничего не можете с этим поделать.
— Моя страна не воюет с Йеменом. Меня направили из армии, чтобы я обучал и командовал отрядами султана Омана, который борется против партизан.
— Мы не марксисты, сабиб Вильерс. Мы свободное племя Рашидов. Для нас захват английского майора — большая удача. Это принесет нам много верблюдов и оружия. Я послал сообщение в Фазари. Сегодня сюда прибудут русские. Они отвалят за вас приличный куш.
— Сколько бы они ни предложили, мои люди заплатят больше. Доставь меня в Дофар, и ты получишь все, что угодно.
— Но, сабиб Вильерс, я ведь уже дал слово.
— Очень жаль. Следовало вначале поговорить со мной.
Верблюд приблизился, встал на колени, и на землю ступил Хамид, молодой воин в коричневой накидке с автоматом за плечом. Он резко дернул веревку, и привязанный человек упал на песок.
— Кто такой? — спросил Салим.
— Я наткнулся на него прошлой ночью в пустыне. — Хамид вернулся к верблюду, показал
В рюкзаке было немного хлеба и остатки армейского сухого пайка. Надписи были на русском. Салим показал их Вильерсу, потом обратился к пленнику по-арабски:
— Вы русский?
Человек отрицательно покачал головой. Он был уже далеко не молод, выглядел крайне изможденным, рубашка промокла от пота. Губы распухли и потрескались от жажды. Салим протянул ковшик с водой. Мужчина стал жадно пить.
Вильерс неплохо говорил по-русски. Спросил:
— Он хочет узнать, кто вы такой. Вы из Фазари?
— А вы кто?
— Офицер армии Великобритании. Работал в войсках султана в Дофаре. Эти люди устроили засаду, перебили мою охрану, а меня взяли в плен.
— Он говорит по-английски?
— Всего несколько слов. Очевидно, вы не понимаете арабский?
— Нет, но думаю, что мой английский все же лучше вашего русского. Зовут меня Виктор Левин. Я из Фазари. Пытался пробраться в Дофар.
— Перебежчик?
— Что-то в этом роде.
— Итак, он говорит с тобой по-английски, — сказал Салим. — Значит, он не русский?
— Лгать нет смысла, — обратился Вильерс к Левину. — Ваши люди сегодня сюда прибудут, чтобы забрать меня. — Повернувшись к Салиму, добавил — Да, это русский, из Фазари.
— А что он делает на земле Рашидов?
— Пытался добраться до Дофара.
— Сбежал от своих? — Сузив глаза, Салим уставился на пленника, громко расхохотался и хлопнул себя руками по ляжкам. — Великолепно! Русским придется раскошелиться и за него. Аллах добр ко мне, — кивнул Хамиду. — Накорми их, а потом запри.
На Левина надели такую же деревянную конструкцию, как у Вильерса. Они сидели бок о бок, прислонившись к стене каморки. Через какое-то время вошла женщина в черной парандже, села на корточки и по очереди накормила их из большой деревянной миски кусочками молодой козлятины.
— Слишком жарко. — Левин прикрыл глаза.
— Сколько вам лет?
— Шестьдесят восемь.
— Не староваты ли вы для перебежчика?
Левин открыл глаза и грустно улыбнулся.
— Моя жена умерла, у меня нет детей, и меня ничем нельзя шантажировать, когда я доберусь до Запада.
— Чем вы занимаетесь?
— Профессор по структурным материалам в ленинградском университете. Специализируюсь на самолетных конструкциях. Здесь, в Фазари, есть пять МИГ-23. Их хотят попробовать в качестве штурмовиков в горной местности. Кое-какие изменения в конструкцию были внесены еще в России, но здесь появились некоторые проблемы, вот меня и вызвали.
— А вы решили использовать ситуацию? На что вы надеялись? Хотите добраться до Израиля?
— Англия для меня гораздо привлекательнее. Я там был в составе торговой делегации в тридцать девятом, в самый канун войны. Два лучших месяца моей жизни.