Террор в Македонии
Шрифт:
– Спокойно, друзья! Через час мы установим мины, на них подорвется поезд, где едет Марко со своими головорезами! И если ему каким-либо чудом все-таки удастся остаться в живых после взрыва, то мы здесь для того, чтобы довершить дело.
Потом, повернувшись к Рислогу, Жоаннес спросил:
– Батарейка хорошо действует?
– Батарейки, – поправил его телеграфист, – потому что их две. Прекрасные штучки, должен тебе сказать. Самые лучшие из того, что сейчас есть, уж я в этом разбираюсь, поверь! Такие действуют безотказно. Мне бы побольше подрывных шашек, и я вообще бы мог взорвать одним махом весь железнодорожный путь от самой сербской границы до Константинополя!
– Отлично. Значит,
При подобных операциях электричество действительно необходимо. Ведь чтобы взорвать динамит в таких специфических условиях, простой фитиль ненадежен. Он тлеет или слишком медленно, или чересчур быстро, и рассчитать время его сгорания пропорционально скорости мчащегося поезда невероятно сложно. В восьми случаях из десяти взрыв произойдет или раньше, чем нужно, или запоздает. В то время как электрический разряд срабатывает моментально, с точностью до секунды, по воле человека и в нужный момент.
Именно поэтому детонатор, вводимый в снаряд, начиненный динамитом, претерпевает существенную модификацию [132] . Вместо фитиля, призванного, сгорая, воспламенить гремучую ртуть, имеется специальный запал, он представляет собой контактный винт из очень тонкой проволоки, соединяющийся с небольшим количеством пироксилина [133] , взрывчатого вещества. Это сооружение помещается в детонатор на то место, где должен быть фитиль. Когда электрический ток проходит по винту, проволока разогревается и воспламеняет пироксилин, отчего взрывается капсюль, а тотчас же вслед за этим и весь снаряд.
132
Модификация – видоизменение, усовершенствование.
133
Пироксилин – взрывчатое вещество; в отличие от динамита его основой являются волокна, изготовленные из хлопчатника или древесины.
…Солнце медленно клонилось к закату. Оно, казалось, увеличивалось в размерах, приобретая багровый оттенок, и наконец исчезло за горизонтом. Тени сгустились, контуры предметов стали расплывчатыми.
– Пора, – произнес Жоаннес.
– Я готов, – коротко и решительно отозвался Рислог и встал.
Убедившись, что вокруг все спокойно, они взвалили на спину по тяжелому мешку и направились в сторону железной дороги.
Прибыв на место, мужчины деловито и не спеша принялись за работу. Жоаннес вытащил из мешка мину и осторожно прикрепил к одной из шпал у основания рельса с внутренней стороны. Рислог присыпал все сверху песком.
– Будем ставить по одной на каждую шпалу? – спросил он.
– Да, нельзя медлить ни минуты.
– Тебе не кажется, что шпалы находятся достаточно Далеко друг от друга?
– Ты боишься, что взрыв одной мины не сдетонирует взрыв соседних? – насторожился командир.
– Вот именно.
– Не может быть. Расстояние между ними не больше метра… Действуй, я за все отвечаю.
Гак они передвигались от шпалы к шпале. Работали молча и сосредоточенно. Поставив десятую мину, устало разогнулись.
– Достаточно, – сказал Жоаннес. – Теперь запал и провод!
Проделав отверстие в оловянной оболочке снаряда, Рислог ввел внутрь электрический детонатор. Когда с этим было покончено, он достал бобину [134] с намотанной на нее тонкой медной проволокой, слегка подкопал землю и протянул под рельсом кусок провода, соединив его
Жоаннес в это время тоже не бездействовал. Подошвой тяжелого ботинка он вырыл перпендикулярно железнодорожному полотну прямую глубокую бороздку метра три длиной. Пока Рислог занимался миной, юноша, разматывая катушку, двигался вдоль углубления в земле, укладывая туда провод. Затем засыпал его землей и утоптал сверху, чтобы предохранить провод от возможных повреждений.
134
Бобина – род катушки, валика для намотки чего-либо.
Пошли назад. Жоаннес нес катушку, продолжая разматывать провод.
Вот и их товарищи, сидящие в засаде.
– Привести провод в контакт с батарейкой? – спросил Рислог командира.
– Чуть позже, когда услышим шум поезда.
– Так ты уверен, что расстояние не помешает последовательному взрыву мин?
– Абсолютно. Передача взрывной энергии происходит в пропорции сто граммов взрывчатого вещества на семьдесят сантиметров.
– Я думал, что только на тридцать.
– На рыхлой мягкой почве – да. Но для ровной и прочной поверхности это расстояние увеличивается до семидесяти. Кроме того, в наших минах не сто, а двести граммов взрывчатки. Поэтому я уверен, что сила взрывной волны окажется достаточной, чтобы сдетонировали все остальные мины.
– Хорошо бы!
– Так и будет, вот увидишь. Постой!.. Кажется, поезд идет!
Все притихли, стали напряженно прислушиваться и вглядываться в даль…
Следует сказать, что теория взрывчатых веществ была разработана известным французским химиком Пьером Бертло [135] . В очень кратком и простом изложении суть теории состоит в том, что при взрыве образуется два типа волн: непосредственно взрывная волна, связанная с выделением тепловой энергии при преобразовании химических веществ, и вторичная, ударная волна, возникающая за счет колебаний воздуха. Сила ударной волны зависит от количества взрывчатого вещества и оказывает влияние на соседние тела, в частности, на находящуюся вблизи центра взрыва массу другого взрывчатого вещества. Воздействие ударной волны способствует повышению его температуры, что, в свою очередь, приводит к новому взрыву.
135
Бертло (Бертело) Пьер Эжен Марселей (1827–1907) – французский химик и общественный деятель, автор многочисленных исследований, открытий.
Таким образом, закладывая подряд несколько мин и устанавливая взрыватель лишь на одной, Жоаннес рассчитывал на то, что остальные сдетонируют от воздействия ударной волны. Он уже использовал этот принцип в гроте, когда подрывал каменную скалу, преграждавшую патриотам путь к спасению…
Стук колес становился все явственней. Вскоре показался и дымок паровоза.
– Контакт! – спокойно произнес Жоаннес, обращаясь к Рислогу.
Тот сделал несколько быстрых, почти неуловимых движений.
– Готово! Тебе остается только нажать в нужный момент.
Чувствуя приближение ответственной минуты, все как-то внутренне сжались и напряженно молчали. Слышалось лишь тяжелое прерывистое дыхание. Люди не могли оторвать взгляд от надвигающегося на них с грохотом и лязгом огромного металлического чудища, сверкавшего всеми своими огнями, и лишь крепче сжимали в руках карабины. Беспокоило: не промедлил бы Жоаннес! А вдруг мина не сработает!
Но командир сохранял хладнокровие. Сердце его билось спокойно, глаза четко измеряли расстояние, рука была тверда.