Территория сердца

Костадинова Весела

Я не могла представить себе, что ждёт меня дальше. Всё изменилось слишком быстро и слишком резко. Сила чувств Александра вчера буквально захлестнула меня, и я согласилась на его предложение, полностью отдавшись на волю момента. Но теперь, в тишине зимнего утра, в темноте моей квартиры, сомнения вновь закрадывались в голову. Как мне себя вести? Что делать дальше? Не было у меня ни опыта, ни чёткого представления, как вести себя в такой ситуации. Не было и человека, к которому я могла бы обратиться за советом. Была

мысль позвонить Алле, но я быстро ее отбросила — не была уверенна, что она примет новости хорошо, не осудит меня.

Александр был прав вчера — я, наконец, нашла причину своей неприязни к нему. Сильный, уверенный, самодостаточный, жесткий и не ломающийся ни перед чем — таким я хотела видеть своего отца. В каждом его слове, каждом действии я невольно искала те качества, которые когда-то ждала от отца, но так и не дождалась. Схожесть их историй только подкрепила эти ассоциации, заведя меня в ловушку собственной психики. А моя война с Еленой добавила хаоса в голове. И свою неприязнь к ней, я опять таки привязала к Александру. Как и свои страхи нового города, новой жизни, новой работы. Александр оказался в самом сердце всего, что было неприятным и опасным для меня.

Ох, дедушка Зигмунд аплодировал бы стоя!

Он стал символом всего, чего я боялась, — перемен, неопределённости, чувства, что меня не примут или бросят. Я невольно сделала его центральной фигурой своих внутренних страхов, хотя он не был виноват ни в чём. Просто был. Слишком правильный, слишком уверенный — тот, кто не дал себе сломаться, как это сделал мой отец. И это сводило с ума.

Но основной проблемы понимание этого не решало. Что мне делать дальше? Как себя вести? Что он ждет от меня?

Тихо зазвонил будильник, сообщая, что пора собираться на работу. В офис, где уже царило предновогоднее настроение.

Я невольно улыбнулась — сегодня должны были привезти елку, хозотдел вчера притащил целую коробку игрушек. Может так оно и правильно, просто быть собой, заниматься повседневными делами. Завтра утром мы улетаем — нужно как минимум собрать сумку. Возможно тихо спросить Аллу, что именно нужно взять с собой.

Мелодично звякнул телефон, сообщая о поступившем сообщении.

Пальцы невольно задержались над экраном, когда я увидела отправителя.

«Доброе утро, мышонок»

Всего три слова. Но они оказались более чем достаточными, чтобы губы сами дрогнули в улыбке. Простое, почти нейтральное сообщение, и всё же в нём чувствовалась теплота, которая передавала куда больше, чем могли бы передать целые абзацы. Я чувствовала, что Александр думал обо мне, пусть даже вот так, сдержанно.

Я прочитала сообщение ещё раз и улыбнулась шире. Не было смысла отвечать что-то длинное — просто короткий отклик, который мог передать моё настроение.

«Доброе утро», — быстро напечатала я в ответ.

И все. Два слова — буря эмоций внутри.

«Утром

уеду в Лукойл, не теряй. Приезжай позже, постарайся отдохнуть».

Его сообщение было кратким, но в нём снова ощущалась забота, скрытая за простыми словами. Я невольно закусила губу, обдумывая ответ.

«Хорошо. Удачи», — набрала я быстро и положила телефон обратно на стол. Просто, но не хотелось нагружать его лишними словами.

«Даже не сомневайся. Скоро увидимся», — ответ не заставил ждать, создав некую тайну, касающуюся только нас двоих. Между строк чувствовалась не просто забота, но и какое-то обещание — ненавязчивое, но весомое.

Улыбнувшись сама себе, я медленно допила остывший кофе и начала собираться — сон сейчас для меня был непозволительной роскошью.

На работу все-таки опоздала, но не столько по своей вине, сколько из-за предпраздничной суеты города. Даже выйти из автобуса пришлось раньше на пару остановок, потому что пешком дойти было проще, чем стоять в пробке. Алла суетилась в приемной, давая собирающим елку парням из хоз отдела ценные указания.

Еще с вечера она переместила свои вещи и свой компьютер за бывший стол Лены, освободив свой.

— Ого, — она бросила на меня быстрый, лукавый взгляд, — а я думала ты позже появишься.

— Это с чего вдруг? — вырвалось у меня, а щеки покраснели. — Вся Москва с ума сошла перед новым годом.

— Давай освобождай свой стол, через пятнадцать минут к нам девушка придет… ты ее знаешь, Катя. Ее к нам из отдела канцелярии отправили. Прав Саша, хватит нам с тобой не своей работой заниматься. А у тебя, судя по виду, вечер вчера удался на славу, — ее глаза смотрели с лукавой смешинкой, в уголках глаз собрались лучистые морщинки.

Я вспыхнула до корней волос. Алла читала меня как открытую книгу.

— С чего вы взяли? — пробормотала, пряча глаза.

— На стол свой взгляни, — она не могла сдержать смеха.

Мой взгляд испуганно метнулся туда, куда указала Алла, и щеки запылали ещё сильнее. На моём столе стоял изящный букет белоснежных цветов — маленький, но невероятно красивый. Я не знала их названия, но они напоминали о свежем снегопаде, чем-то хрупком и чистом. Эти цветы выглядели так неожиданно и неуместно среди моих рабочих бумаг, что на мгновение я просто потеряла дар речи.

Алла не могла сдержать смех, наблюдая за моей реакцией.

— Это…. Алла Викторовна…. Не подумайте…

— А я и не думаю, моя мышка, — веселилась она.

— Я не… ничего не было….

— Я знаю, мышонок, — она справилась со смехом и взяла меня за руку, — пойдем.

Она затянула меня на нашу маленькую кухню и подвела к зеркалу на стене.

— Смотри, мышка, что ты видишь?

Я посмотрела на себя и покачала головой. Обычная я, разве что разрумянившаяся с мороза и от смущения.