Территория сердца
Шрифт:
— Позвоню, если что, — сказала она на прощание, бросив на меня ободряющий взгляд, а затем скрылась за дверью, оставив после себя запах её любимых духов и ощущение тишины.
Оставшись одна, я осмотрелась, чувствуя, как на офис опускается вечерняя тишина. Рабочие столы были пустыми, свет в коридорах тусклым. Я подошла к своему месту, села за стол и снова взглянула на монитор. Позвонила в отдел пиара, чтоб поторопить народ, однако, судя по всему задержаться придется надолго. Поэтому спокойно начала делать оставшуюся вечернюю работу: разгребать почту, проверять исполнение поручений, накидывая себе кому нужно отправить напоминалки
— Нежданчик, — вырвалось у меня, а сердце пропустило удар.
Но в этот момент пришли предварительные материалы по форуму, поэтому отправив их на печать — читать к экрана уже болели глаза, я сварила себе еще кружку кофе. Большую кружку. Самую большую, что нашла в приемной. За эти дни я стала настоящим кофейным наркоманом, но только это позволяло мне не уснуть прямо на рабочем месте.
Ха, а у Влада в кабинете диван довольно удобный! Я сделала ещё один глоток кофе и почувствовала, как в теле растекается приятное тепло. Да, было бы здорово просто прилечь на тот самый диван в кабинете Влада и хоть немного закрыть глаза. Просто позволить себе минуту покоя.
Вчитываясь в материалы я невольно чертыхалась, помечая на полях замечания. Это была моя стихия — стихия PR и GR. Прочитав пресс-релиз невольно поморщилась и набрала начальника отдела.
— Виктор Матвеевич, ну у вас же не научно-практическая конференция! — даже не стала здороваться, все равно виделись несколько раз за день. Я усмехнулась, глядя на испещрённые замечаниями страницы. — Из всех слов, я, как не профессионал, поняла только названия регионов, компаний и пару предлогов. Ладно, когда по секциям разобьетесь, там уже можно умничать, но на общей-то презентации можно попроще?
— Ну вот сама и пиши, — раздраженно ответила начальник отдела, скорее даже не злясь, а просто от усталости.
— А зарплату за это ты мне из своей отправишь? — не удержалась я от ехидства.
— Тебе твоей не хватает? — раздался до ужаса знакомый голос в дверях.
Я замерла, телефон чуть не выскользнул из рук. Подняв глаза, увидела в дверном проёме Александра Юрьевича. Он стоял, облокотившись на косяк, и внимательно смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой. Его неожиданное появление буквально парализовало меня на несколько мгновений. Сердце вдруг ускорило ритм, и я не сразу поняла, что он имел в виду. Как будто кто-то нажал на паузу в моей голове.
— Я перезвоню, — положила трубку, чувствуя, как лицо заливает краска.
Он внимательно и оценивающе окинул меня взглядом, едва заметно кивнув.
— Готовитесь к форуму?
— Да, — я опустила голову на разбросанные по столу материалы, с пометками на полях. — Хотела вам отправить, но…. они еще не готовы.
— Похвально, мышонок, — он подошел, бегло просмотрел несколько страниц и вздохнул. — Полный кошмар, не находишь?
Его слова прозвучали одновременно и как шутка, и как серьёзная критика. Я нервно улыбнулась, не зная, как реагировать, и почувствовала,
— Ну…. Работы здесь еще много….
— Дипломатка, значит? — он посмотрел на меня своими темным глазами так, что по спине прошел озноб. — А что на самом деле думаешь, мышка?
— Полный полярный зверь! — выпалила я, не успев остановиться. Хочешь правду — лови и не подавись. — Если хотите честно: это набор скучных фраз, от которых хочется уснуть.
Он тихо рассмеялся, едва заметно покачав головой.
— Полярный зверь, говоришь? — его глаза сверкнули, и я не сразу поняла, то ли это было одобрение, то ли что-то другое. — Точнее и не скажешь. Звони придуркам, пусть делают заново. Завтра с утра. А пресс-релиз…. — он быстро пробежал глазами строки, — напиши сама. Посмотрим, как справишься.
— И Виктор Матвеевич меня прикопает…. — обреченно и тоскливо выдохнула я.
— Виктору Матвеевичу нужен свежий взгляд на вещи, мышонок, — он присел на край стола, совсем как Влад сегодня утром. Внезапно я заметила их неоспоримое сходство в движениях и манере держаться. — Он крутой профессионал, но слишком сильно погрузился в нашу научно-исследовательскую среду. Основная проблема всех нас. Радует одно — у наших конкурентов дела не лучше. Не учили нас, мышонок, презентовать себя, — повторил он слова Влада. Или Влад — его.
Пресс-релиз — это не сложно, тем более, когда я его читала, то уже понимала, как можно сделать интереснее.
— Езжай домой, мышка, — он поднялся и вздохнул, думая о своем, — релиз отправишь на почту, как закончишь. Завтра, послезавтра… До понедельника, в общем.
Больше не обращая на меня внимания, он задумчиво развернулся и, не оглядываясь, ушёл в свой кабинет, оставив меня одну. Часы на стене показывали половину десятого.
Составить релиз — не проблема, я краем глаза посматривала на двери кабинета. Десять минут, двадцать… а сам-то он домой собирается?
Я вспомнила, как Алла подробно рассказывала мне о вкусах начальника: что он пьёт, какую подачу предпочитает, и даже мелкие детали — как именно он любит кофе или какой видит идеальную закуску к вечернему стакану виски, как вечером приготовить чай, какое печенье или конфеты подходят к каждому случаю.
Да ладно, Зара, серьезно?
Матеря саму себя на чем свет стоит, я все-таки заварила черный крепкий чай, выждала десять минут и, сервировав поднос, постучала в двери.
— Да, — Болотов поднял на меня уставшие глаза, — ты все еще здесь, мышонок?
— Минут через двадцать доделаю релиз и поеду домой. Такси все заняты, пятница вечер, все равно сидеть и ждать, — ровно ответила я, ставя перед ним чашку с чаем.
— Алла хорошо тебя выдрессировала, — усмехнулся он, отпивая чай. — Каких-то две недели, а мышка ходит на задних лапках.
Кровь ударила мне в лицо, от злости потемнело в глазах. Я прямо представила, как беру поднос и бью им по этому самодовольному лицу. Ещё одно его слово, ещё одна насмешка — и я, возможно, действительно бы сделала это. Но он молчал, пристально смотрел на меня, наблюдая, словно хищник за загнанной добычей. Внутри меня всё кипело от ярости и обиды, но я не опускала взгляд, стараясь не выдать себя. Во мне боролись две силы: разум, который уговаривал просто развернуться и уйти, и ярость — безудержная и жгучая, требовавшая немедленного действия, твердившая опрокинуть на него кружку.