Терновая цепь
Шрифт:
– Думаю, ты слышал насчет Инквизитора? О том, что случилось с ним, пока он искал Татьяну?
– Я полностью информирован обо всем, – заявил Кристофер. – По-видимому, Велиал планирует на ближайшее время очередную вылазку, и без Корделии и ее меча…
– Лилит тоже ненавидит Велиала, – сказал Джеймс. – Если до этого дойдет, она не будет мешать Корделии сражаться против него. Но, с другой стороны, Корделия не хочет быть марионеткой Лилит, и я ее понимаю.
– Конечно, – согласился Кристофер. – По крайней мере, у Велиала больше нет тела, в которое он мог
– Значит, ты знаешь о Люси и Джессе?..
– О да, – кивнул Кристофер. – Я познакомился с ним вчера вечером на семейном совете. Он показался мне неплохим малым, хотя и отказал мне, когда я предложил провести над ним кое-какие эксперименты. Очень жаль.
– Могу себе представить.
– Может быть, когда все немного успокоится, он передумает.
– Может быть, – с сомнением произнес Джеймс. – А пока мы должны собраться – я имею в виду тех, кто знает о Корделии и Лилит – и обсудить, что здесь можно сделать.
Кристофер нахмурился.
– А Джессу известно о Корделии и Лилит? Я спрашиваю потому, что Люси наверняка захочет, чтобы он присутствовал на всех наших собраниях.
– Конечно, он должен присутствовать, – сказал Джеймс. – Он знаком с Велиалом, можно сказать, ближе любого из нас. Включая меня. – Он потер глаза. Он чувствовал упадок сил, как будто приехал из Парижа на поезде и на пароме, а не перешагнул порог Портала. – Я сам расскажу ему.
– А я разошлю приглашения на собрание при помощи своих новых огненных сообщений, – обрадованно воскликнул Кристофер.
– Нет! – вырвалось у Джеймса, и когда друг озадаченно захлопал ресницами, спокойнее добавил: – Мы можем просто отправить к остальным рассыльных.
– И огненные сообщения, – упорствовал Кристофер.
Джеймс вздохнул.
– Ну хорошо. Я свяжусь с нашими мальчишками. И с пожарной командой.
Томас без труда нашел квартиру Мэтью. Он бывал здесь прежде; впрочем, любой, кто знал Мэтью, сразу догадался бы, в каком доме тот живет. Из всех зданий в Мэрилебоне только он мог выбрать розовый архитектурный кошмар в стиле барокко на углу Уимпол-стрит.
Швейцар впустил Томаса и сказал, что мистер Фэйрчайлд у себя, но что тревожить его не велено. Томас продемонстрировал имевшийся у него запасной ключ, и ему позволили подняться на лифте, напоминавшем позолоченную птичью клетку. Юноша несколько раз постучал и, не получив ответа, открыл дверь.
В квартире было холодно – так холодно, что руки покрылись гусиной кожей. В холле горела всего одна тусклая лампа, и Томас едва не упал, споткнувшись о чемодан Мэтью, стоявший на дороге.
Войдя в гостиную, он не сразу заметил друга. Тот сидел на полу перед камином, без шляпы, без ботинок, привалившись спиной к дивану, и смотрел на кучку серого пепла за решеткой.
Мэтью прижимал к груди бутылку с вином, как мать младенца; Оскар лежал рядом, негромко подвывал и лизал свободную руку хозяина, как будто понимал, что стряслась беда.
Томас пересек комнату,
Глаза у Мэтью налились кровью, зеленые радужные оболочки казались черными. Вторая винная бутылка, пустая, торчала из-под диванной подушки. Он был довольно сильно пьян.
– Ну, – начал Томас после продолжительной паузы. – Как ты провел время в Париже?
Мэтью молчал.
– Мне лично всегда нравилось в Париже, – продолжал Томас как ни в чем не бывало. – Милый старый город. Я не скоро забуду обед в ресторане «У курящей собаки». Никогда не ел такой утятины.
Не отводя взгляда от огня в камине, Мэтью медленно произнес:
– Я не хочу говорить об утках, черт побери. – Он закрыл глаза. – Но в следующий раз, когда ты туда поедешь, если ты любишь уток – я имею в виду, если ты любишь их есть, – ты должен пойти в «Серебряную башню». Мне кажется, там утку еще лучше готовят. Тебе выдают карточку в память о той утке, которую ты поглотил. Такой вот черный юмор. Восхитительно.
Он открыл глаза и пробормотал:
– Давай я сам догадаюсь. Кристофера ты отправил к Джеймсу, а сам пришел ко мне.
– Ничего подобного, – возразил Томас.
Мэтью прищурился.
– Ну хорошо, так и было. – Он сел на пол рядом. – Мы тянули жребий.
– И, насколько я понимаю, ты проиграл. – Мэтью сделал долгий, глубокий вдох. – Люси говорила с тобой?
Томас ответил:
– Она сообщила нам, что вы вернулись. Допустим, она намекнула, что озабочена твоим состоянием, но идея поговорить с вами обоими принадлежала нам с Кристофером.
Мэтью откинул голову назад и отхлебнул вина из горлышка. Бутылка была наполовину пуста. Томас поморщился от резкого запаха.
– Послушай, – сказал он, – я не знаю, что ты чувствуешь, Мэт, но я хочу тебе помочь. Я хочу понять. Но, прежде всего, ты должен сохранить дружбу с Джеймсом. Или восстановить ее, в общем, сделать то, что необходимо сделать. Ты его парабатай, а мне этого до конца никогда не понять. Если вы потеряете друг друга, эту потерю нельзя будет восполнить. Это непоправимо.
– «Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя» [30] , – усталым голосом процитировал Мэтью. – Том, я не злюсь на Джеймса. – Он протянул руку и несколько секунд чесал Оскару загривок. – Я влюблен в Корделию. Уже давно. И я считал – поверь мне, я искренне считал, да и ты тоже, наверное, – что она состоит в фиктивном браке, что Джеймс всегда любил и будет любить только Грейс Блэкторн.
30
Книга Руфи, 1:16.