Тернистый путь
Шрифт:
— Боря, это ошибка! — поддержала Катю Полина.
— Какая ошибка — он уже арестован и сидит в камере, — хмуро сообщил Самойлов.
— Но зачем он это сделал, папа? — озадаченно спросил Костя. Такого хода событий даже он, информированный лучше других, не ожидал.
— Он мстит мне.
— Не понимаю! За что ему мстить? — спросила Полина.
— У нас в фирме возникли некоторые проблемы, спорные моменты. Возможно, он считает себя обделенным…
— Ты хочешь сказать, что он похитил
— Мне тоже трудно было поверить, но все сходится именно на этом, — убежденно сказал Самойлов.
— Что он говорит? Ты спрашивал его, где Алеша? — Полина начинала понимать, что происходит что-то нехорошее, теперь уже с Буравиным.
— Мне с ним видеться не дают. Попробуй ты — поговори с ним как мать, может, он ТЕБЕ расскажет, где наш сын?
Полина вскочила:
— Я немедленно еду туда! Катя догнала ее в дверях:
— Я поеду к маме.
Они вместе вышли на улицу, и Полина стала ловить такси.
— Вы же не верите, что папа действительно мог похитить Лешку? — спросила Катя.
— Катя, я не знаю… — в отчаянии ответила Полина.
— Вы не знаете? Неужели за столько лет вы так и не поняли, кто такой мой отец? Он просто не способен на это!
— Катя, ты еще очень молода и многого в жизни не знаешь. Иногда люди — особенно сильные и неординарные люди, как твой отец, — способны совершить такое, чего сами от себя не ожидают. — Полина продолжала голосовать, однако машины не останавливались.
— Но ведь этого не может быть! Папа так хотел нашей свадьбы, Леша ему как родной, вы же знаете! — настаивала Катя.
— Знаю. Поэтому я и хочу сама с ним поговорить и все выяснить. Я уверена, что ты права и Виктор не имеет к этому отношения. Почти уверена…
Наконец-то такси остановилось, Полина быстро села на заднее сиденье, и машина сразу тронулась с места.
Катя посмотрела ей вслед и побежала к маме.
Полина добралась до следователя очень быстро, но на ее просьбу он ответил отказом:
— Полина, я не могу пустить тебя к Буравину. Это незаконно.
— Гриша, ну пожалуйста! — стала упрашивать Полина. — Если это все правда, и он похитил Алешу, неужели он не скажет матери?
— А ты сомневаешься в том, что он — похититель? — задал следователь очень важный для него вопрос.
— Я не знаю… Поэтому я и прошу тебя — пусти, дай посмотреть ему в глаза. Я сразу пойму, — Полина была в этом уверена.
— Я не могу нарушать закон, — упорствовал следователь.
Полину охватило отчаяние:
— Ведь Алеша где-то там томится, страдает, неужели у тебя нет сочувствия?
— Есть. Но и инструкция у меня тоже есть.
— Что тебе дороже — инструкция или
Следователь посмотрел на готовую разрыдаться Полину и смягчился:
— Ладно. Но у тебя будет всего пара минут, — предупредил он.
О том же предупредил Полину и дежурный милиционер, который привел ее в комнату для свиданий:
— Следователь просил напомнить, что у вас две минуты!
Когда зашел Буравин, Полина поднялась ему навстречу.
— Здравствуй, Полина. Никогда не думал, что встречусь с тобой в такой обстановке. — Буравин говорил чистую правду. Если бы вчера ему описали эту картину, то он был бы изумлен невероятно. Но это все происходило, причем наяву, а не в страшном сне.
Полина взяла Буравина за руки, заглянула ему в глаза и сразу же спросила:
— Витя, скажи мне, где мой сын?
Буравин сник, стал еще более хмурым, чем был, и тихо ответил:
— Я не знаю.
— Умоляю тебя, если ты имеешь к этому отношение, — откажись от мести, верни сына. Он ни в чем не виноват, он не отвечает за Бориса! Пожалей его, прошу тебя. — Полина готова была заплакать.
— Значит, и тебя он убедил в том, что это я похитил Алешу, — сказал Буравин разочарованно.
— Боря говорит, что ты отомстил ему за разлад в бизнесе, это правда?
— Вот как он сформулировал? Ловко… — Буравин потерял последнюю надежду — Полину. Она тоже ему не верила. Больше точек опоры у него не было.
— Я не понимаю, что между вами происходит и кто прав, — призналась Полина. — Я прошу об одном — если ты знаешь хоть что-нибудь о моем мальчике, скажи мне!
Буравин вглядывался в лицо любимой женщины, и у него играли желваки. Она поверила! Она, любящая его, — поверила в то, что он подлец. Повесила просто со слов. Не почувствовала его боль, его беду, его ужас перед происходящим. Бросила его в беде.
— Значит, ты тоже считаешь, что это я… И ты поверила? ТЫ? — Он так это спросил, что Полина отшатнулась.
Она вдруг поняла, что говорит и делает что-то не то.
— И ты ему сразу поверила? Тебе достаточно было одного его слова, чтобы считать меня подонком и мерзавцем?
— Витя, я же мать — для меня сын дороже всего на свете… — растерянно стала объяснять Полина.
— Для меня Лешка тоже почти сын! Я бы никогда не поднял на него руку, даже несмотря на то, что сделал его отец.
— Да что он такого сделал, в конце концов? — спросила Полина.
— А ты знаешь, что Самойлов меня разорил? Он подделал документы и оформил нашу фирму на себя, а меня просто выбросил на улицу.