Терн
Шрифт:
– Тьфу, Тёрн! Сколько слов, а хватило бы всего четырех: увидят на реке нас.
– Вежество порой многословно, Нэисс. Но это очень невеликая цена, уж поверь.
– Он прав, моя бесстрашная сидха, – хихикнул Ксарбирус. – На реке нас действительно заметят. Но только те, кому надо. Я живу тут достаточно долго, поверьте мне. И знаю в лицо каждого траппера и зверолова от Таэнгского хребта до Вилосского. Предложенный мной путь, уверяю вас, куда надёжнее, чем тащиться через владения всяких диких пле– мён, подвергая себя ненужному риску.
– Воля
– Ценю твою заботу, мой милый дхусс, ценю заботу, но, не сомневайся, я умею о себе позаботиться. Невежды и завистники могли лишить меня кафедры в Таурмагическом университете, но уж здесь, в Гиалмаре, я на своей земле, и, чтобы меня ущучить, нужно нечто большее, чем какой-то там доносчик. Думаете, их мало в Семме? Думаете, я их не знаю всех? Думаете, они не показывают сперва свои донесения именно мне? – Алхимик гордо подбоченился.
– Воистину велики способности и таланты многодостойного…
– Спасибо, любезный друг мой демон. Итак, предлагаю подкрепиться – да в дорогу.
– Мне ничего не надо – я привык на подножном корму, – отказался дхусс. – Лето, чего ещё желать?
– Я тоже воздержусь, – присоединилась Нэисс.
– И я, – вздохнул Кройон. В лесах демон пробавлялся случайной добычей, кое-как запекал в угольях пойманных птиц или зверушек, когда Тёрн разрешал устроить костёр, и мигом проглатывал вместе с перьями и костями. – Ибо недостойный страшится единым духом оставить многомудрого мэтра Ксарбируса совсем без припасов…
– Напрасные страхи, напрасные, – доктор многих наук извлек тыкву-долбленку, выдернул затычку, отмахнул на себя ладонью по извечной привычке всех алхимиков, втянул воздух ноздрями. – А-ах, забористая! Восстанавливает силы, утоляет в равной степени и голод, и жажду, возвеселяет, дарует здоровый сон. Личная разработка меня, скромного слуги вашего. Отдаю бесплатно, то есть даром. Угощаю в честь начала совместного пути.
– Приму с благодарностью, – Стайни первая потянулась к долбленке.
Сидха проследила за её движением с плохо скрываемой ревностью – бывшая Гончая сейчас ничем не напоминала себя прежнюю, полуживую и окровавленную, бессильно свисавшую с широкого плеча Тёрна. Отточенные движения, конечно, далеко не столь быстрые, как у действующей слуги Некрополиса, но осанка и чёткость остались, вплавившись, наверное, в самую сердцевину костей.
– У-ух! – выдохнула Стайни, утирая губы тыльной стороной ладони и восхищённо покачивая головой. – Пивала я у Мастеров всякого, но чтобы такое… кажется, горы сейчас сверну и вверх ногами поставлю!
Ксарбирус сиял, словно первый ученик и зубрила, получивший, наконец, похвалу одноклассников.
– Редчайшие ингредиенты, редчайшие! Особый процесс дистилляции, точный отбор фракций! Проверено многократно. С твоего разрешения, Стайни, милочка, я тоже глотну. И если больше никто не выразит желания, я бы возглавил процессию. Ибо, не в обиду остальным, местные леса я знаю лучше собственной ладони.
Алхимик и впрямь хорошо подготовился
– Что ж, тронулись, – кивнул спутникам и Тёрн.
Ведя в поводу нагруженного тягуна, всё ещё недоверчиво косящего на демона фиолетовым глазом, алхимик бодро зашагал к краю полянки, где брала начало неприметная тропка. Заросли сомкнулись за его спиной, и лес словно бы поглотил человека.
– После вас, – Кройон расшаркался перед Стайни, оставляя целые полосы взрыхлённого когтями дёрна.
Маленький отряд шагал на запад.
Глава 6
– Вот он, Делэр, – Ксарбирус опирался на посох. Впереди, за его спиной, под холмами, средь зелёного занавеса мелькала серо-стальная гладь неприветливой реки.
Целую седмицу они пробирались на запад – нехожеными звериными тропами, обходя перекрёстки хоть сколько-нибудь торных дорог. К закату от Семме человеческие, равно как и нечеловеческие, поселения быстро сошли на нет. Исчезли починки – пахари не селились здесь поодиночке. Сжался до едва различимой колеи наезженный ближе к востоку тракт – по настоянию алхимика они несколько раз сторожко подбирались к обочине, стараясь увидеть побольше с какого-нибудь холма или дерева, причём Ксарбирус ловко лазил на вершины сам, словно молодой. Нэисс, умевшая ходить по лесу верховыми путями от ветви к ветви едва ли не лучше, чем по ровной земле, сперва обижалась, но потом привыкла.
– Чужие глаза своих не заменят, своенравная моя сидха, – втолковывал ей алхимик на привале. – Потому что ты не знаешь, чего искать и чего ждать.
– Так можно и сказать, досточтимый доктор, язык-то, наверное, не отвалится? – не оставалась в долгу Нэисс.
– Сказать, ха, язвительная ты моя. Твои глаза прекрасны, спору нет, и узрят многое. Но не всё.
– Да что же, что тогда? – выходила из себя Нэисс. – Големов? Или кого похуже, из Некрополиса?
– Ни тех ни других ты простым зрением не углядишь, – Ксарбирус делал многозначительную паузу. – А мне своего дара не передать.
Тёрн слушал хвастовство алхимика молча, почти не вступая в разговоры, зато работая за десятерых. Устраивал лагерь, разводил огонь, несмотря на все протесты сидхи, сам довольствуясь зелёными побегами и какими-то кореньями, находил время и силы отправиться на охоту, чтобы притащить Кройону сбитую камнем птицу или же рыбу, пойманную голыми руками в попавшемся на пути ручье.
Стайни, похоже, просто радовалась жизни и тому, что страшное наследие Некрополиса подразжало когти. С Нэисс она благоразумно не заговаривала.