Тёрн
Шрифт:
— Вы, почтенный доктор, сами всё сказали — Арфа без струн и не на такое способна, — залихватский тон дхусса совершенно не вязался с выражением его лица.
— Не понимаю я тебя, — Ксарбирус скрестил руки на груди, беззастенчиво пользуясь, как и остальной караван, невероятной физической мощью демона. — Мы делаем одно дело. Зачем эти секреты?
— Какие же тут секреты, мэтр? — это говорил уже прежний Тёрн, спокойный, чуть мрачноватый, сосредоточенный. — Я могу почувствовать Гниль на вкус, даже если её в воде — одна капля на бочку. Тут примерно так оно и выходит.
— Ты
— Потому что любая Гончая «на кулачках» легко свернёт мне шею, мэтр.
— Не скромничай! — фыркнул Ксарбирус. — Любая Гончая с тобой бы только кровью умылась. Она тебя — «на кулачки», а ты её этой, как её, Арфой без струн, — он хихикнул.
Дхусс только пожал плечами, явно не желая спорить дальше.
— Как ты считаешь, Стайни? — не унимался алхимик.
— Если кто-то живым вырывается из кольца многоножек, то я б с таким даже полносильной Гончей поостереглась бы «на кулачки» выходить.
— Это неважно, — терпеливо сказал дхусс, глядя прямо в глаза Ксарбирусу. — Досточтимый доктор, мы действительно делаем одно дело. Вы — знаток Гнили. Неужто вас не настораживают последние совпадения?
Алхимик уже привычным для остальных движением поднял бровь.
— Здесь не слишком подходящее место для подобных бесед, мой милый дхусс, слова над рекой далеко разносятся. Но тебя я понял. Нет, любезный друг Тёрн, я не думаю, что за нами кто-то охотится. До сих пор никто, ни одна сила в пределах Райлега не смогла обуздать Гниль и поставить её себе на службу. Ни Держава, ни Некрополис, ни Чаша, ни Солнце, и уж тем более не Роза. Больше я значительных игроков в нашем скромном уголке и не знаю. Южные чародеи… среди них встречаются владеющие оригинальными, зачастую утраченными на севере стилями, но уж слишком они увлекаются материальным и прозаической борьбой за власть. Не доверяют друг другу, грызутся, копят Камни Магии в своих замках, там нет ничего подобного Высокому Аркану или Совету Мастеров, там некому объединить талантливых одиночек, направив их усилия к общей цели. За морем Мечей, в антских пределах нечего даже и искать. У их полуденных соседей, королевств Западного Дракона, может, кто-то и мог появиться, но очень, очень вряд ли. Мы бы знали.
— Мы — это кто?
— Мы, мой дорогой дхусс, в данном случае — сообщество учёных, озабоченных распространением Гнили и считающих необходимым её удержание в естественных границах.
— То есть, — подала голос Нэисс, — Гнилью никто управлять не может?
Ксарбирус энергично затряс головой:
— Никто, моя прекрасная сидха. Иначе нам пришлось бы признать, что вода без вмешательства магии способна течь вверх по склону, а дважды два в обычной жизни равно пяти.
— Значит, и это случайность? — напирала лесная дева.
— Нет, — вдруг отрезал алхимик. —
— Но не логично ли признать ограниченность собственных познаний, вместо того чтобы утверждать: «Не может быть, потому что не может быть никогда?» — вновь поддела Ксарбируса сидха.
Однако алхимик не обратил на насмешку никакого внимания.
— Греби, греби, мой добрый демон! — прикрикнул он на аж раскрывшего рот от любопытства Кройона и уселся на корме челнока, раскрыв толстую книжицу в прочном кожаном переплёте. Покрытый ожогами палец с желтоватым ногтем пополз по строчкам, сам достопочтенный доктор что-то невнятно бормотал себе под нос. Не удовлетворившись чтением, извлёк восковую дощечку и стило, принявшись что-то чертить и вычислять, то и дело сверяясь с раскрытыми страницами.
Остальные с благоговейным молчанием наблюдали за его манипуляциями, и только в глазах дхусса нет-нет да и проскакивала усмешливая искорка.
— Странно, — объявил он наконец. — Чтобы, скажем, создать хотя бы достоверную иллюзию Гнили, необходима концентрация Камней Магии и генерируемой ими свободной силы, несовместимая с жизнью.
— Это как, доктор?
— Это, Нэисс, милочка, означает, что вблизи такой кучи Камней любой адепт протянет ноги, какими бы чарами он ни прикрывался и какими бы отводными каналами ни пользовался, — раздражённо заявил алхимик. — Нет, чушь, чушь, конечно. Придётся поверить во флуктуацию, в нелепую случайность, как ни прискорбно. Но если Гниль вблизи нас прорвётся в третий раз… — он не закончил фразы, лишь выразительно покрутил головой.
— То что же, мэтр? — не унималась сидха.
Но на сей раз алхимик вообще не удостоил её ответом, пусть даже и раздраженным. Сидел, неотрывно глядя в свою дощечку, то и дело стирая и поправляя стилом написанное.
— Что это было, Тёрн? — Гончая привычно занимала место в челне вместе с почти полностью оправившимся дхуссом.
— Ты о Гнили, Стайни?
— О чём же ещё?! Ты считаешь, её на нас кто-то нацеливает?
— Я привык верить фактам. Один раз — совпадение. Два раза — несомненная связь. Три — уверенность.
— Но ведь второй раз это случилось далеко от нас?
— Не так и далеко. Не больше полулиги.
— И что? Что это значит? — приставала Гончая.
Однако дхусс лишь сузил глаза.
— Ты хочешь непременно услыхать это от меня? Или скажешь сама?
— На нас охотятся? — голос Стайни упал до шёпота. — Кто-то, кому подвластна сама Гниль?
Дхусс слегка вздохнул:
— Стайни, друг мой. Ну как можно такое говорить? Мэтр Ксарбирус прав, такими силами никто живой распоряжаться не может. А если бы смог — то не терял бы время ни на каких многоножек, а просто прихлопнул бы нас, снулых, как мухи осенью. Нет, никто за нами не «охотится». Я просто говорил, что в действиях Гнили появился новый фактор. Пока ещё не слишком мне понятный, признаюсь честно. Но сделаю всё, чтобы понять.