Термитник Хеллстрома
Шрифт:
– Мадам, я не стал бы вас описывать никому, даже самому себе. Мой долг перед Агентством состоит, кроме всего, в том, чтобы гарантировать ваше инкогнито. Что до этих женщин, то Хеллстром настолько доверяет им, что пожелал, чтобы они вошли в руководство корпорации. Это вызывает наше живейшее любопытство, которое мы и постараемся удовлетворить. Если вы обратили внимание, в документах Колотерми означена как вице-президент, а другая – как секретарь-казначей, причем обе имеют в собственности лишь по одному проценту активов
– Сколько им лет?
– Взрослые и дееспособные.
– Они путешествуют с Хеллстромом?
– Такими данными мы не располагаем.
– И вы даже не знаете, имеют ли эти женщины мужей или иных спутников мужского пола?
В минуты размышлений или озлобленности брови Перуджа обычно нависали над глазами, и он привел их в это положение, придав голосу тональность, которая ничем бы не выдала того, что он расстроен фактом своей неосведомленности.
– Это нам также неизвестно, – неторопливо произнес он.
Его оппонент предполагала, будто он расстроен, а потому продолжила свои нападки, теперь уже по поводу Хеллстрома.
– А Хеллстром? Он женат? Есть у него связи с представительницами женского пола?
– Мы не знаем, – ответил Перудж. – Наш доклад содержит всю известную нам информацию.
– Вот как? – усмехнулась она. – И сколько же ему лет?
– Полагаем, тридцать четыре года. Все это время он живет на ферме. Образование получил дома, в течение первых семи лет. Его бабка, Трова Хеллстром, имела диплом педагога.
– Ну что ж, ответ получен. Только тридцать четыре года! Я не случайно задала этот вопрос. Не слишком ли он молод, чтобы быть причиной нашей столь сильной озабоченности?
– Тридцать четыре года – зрелый возраст, – возразил Перудж.
– Вы говорите, он читает лекции, проводит семинары и коллоквиумы, а также в свое время являлся сотрудником нескольких университетов. Как ему удавалось получать эти должности?
– У него прочная, устоявшаяся репутация.
– А что мы знаем о его связях?
Перудж задумался.
– Это люди, осуществляющие техническое сопровождение его проектов, бизнес-партнеры, – произнес он. – Все это есть в файле.
– Но он пользуется услугами швейцарских банков. Каково его состояние?
– Доступная нам информация также есть в файле.
– А вы не думали осторожно осведомиться об этом у его юристов?
– Вы принимаете нас за идиотов? – вскинул брови Перудж.
Она мгновение молча смотрела на него, после чего ответила:
– Я сказала «осторожно».
– Его юрисконсульт, – начал терпеливо объяснять Перудж, – родом из Фостервилла, городка очень маленького, где даже собачья свадьба не будет тайной.
– Вот как?
Перудж посмотрел на лежавшие перед ним папки. Конечно, эта мерзавка, как и все прочие, сидевшие за столом, понимала, что он сообщает далеко не все. Это было ожидаемо, но
– Кто-нибудь из наших людей встречался с Хеллстромом?
Перудж в недоумении поднял глаза на присутствующих. Какого черта они позволяют этой мерзавке выступать от их имени? В высшей степени странно.
– Как вам, вероятно, известно, – начал он, – шеф поддерживает отношения с вице-президентом банка, который ведет дела кинокомпании, реализующей продукцию Хеллстрома. Этот вице-президент встречался с Хеллстромом в неофициальной обстановке и передал нам свой отчет. В ближайшее время мы предоставим его в ваше распоряжение.
– Но этот банк не работает непосредственно с Хеллстромом?
– Нет.
– А мы не пытались выйти на него через наши швейцарские каналы?
– В делах Хеллстрома нет доказанного подлога или обмана. А потому мы не имеем права требовать открытого доступа к швейцарским источникам. Хотя и работаем в данном направлении.
– Что думает по поводу Хеллстрома тот вице-президент банка? – продолжила наседать член Совета.
– В своей сфере это весьма сведущий человек, – ответил Перудж. – Весьма сдержанный, но порой демонстрирующий взрывы весьма сконцентрированной энергии, особенно когда речь идет о предмете его интересов – об экологии.
– Какие зарплаты получают его служащие?
– Кому-то платят по шкале тарифов, согласованной с профсоюзами, кому-то – по цеховым тарифам. Правда, в некоторых случаях мы не получили цифр по уплаченным налогам.
– А эти две женщины включены в финансовые отчеты корпорации?
– Похоже, они работают не за зарплату. Эти двое, как мы считаем, живут на ферме, однако не декларируют никакого дохода. Нам дали понять, что Хеллстром либо не отличается щедростью, либо ведет двойную бухгалтерию. Пока мы не знаем наверняка. Те отчеты, что мы видели, свидетельствуют, что его компания не получает никакой прибыли. Весь доход тратится на текущую деятельность вполне законного характера – я бы сказал, образовательного.
– Не готовят ли они там специалистов по подрывной деятельности?
– Некоторые молодые люди из живущих на ферме изучают там производство кинофильмов и проблемы экологии. Все это детализировано в файлах.
– Детализировано, – бесстрастно повторила член Совета. – Подвергались ли строения на ферме инспекции? Допустим, со стороны экспертов по строительству? У штата Орегон должны быть на сей счет какие-то законы, верно?
– Инспекция проводилась местными властями, – ответил Перудж. – Однако точность информации, которая была получена в ее результате, оставляет желать лучшего. Мы уточним наши файлы, как только получим доступ к более детальным сведениям.