Термит
Шрифт:
– Какой смысл разводить теории и придумывать альтернативное прошлое? Это был несчастный случай. Тройка сам спустил курок!
– Да... Я просто думал о том, что всякое благое на первый взгляд деяние впоследствии оказывается для кого-то выгодным. Из-за смерти Тройки я продвинулся в синдикате даже дальше, чем сам того хотел. Ты смотрел новости? В Интернете говорят, что этот парень, Охотник, устроил благотворительную акцию, - Котов хмыкнул, - говорят, новый нано-хакер, защитник обездоленных. Красивая
– Да?
– только и смог произнести Термит.
– Только я в нее не верю. Какой-нибудь отморозок играет, радуется, что получил доступ к человеческим душам. А на самом деле все делает только ради выгоды.
– Хм.
– И я такой же. Теперь я преступник и не хочу попадаться, - Котов глубоко затянулся, докуривая сигарету до самого фильтра.
– Я готов сделать что угодно, лишь бы "Войд" не узнал правду... но я не знаю, что.
– Успокойся, тебе ничего не нужно делать.
– В той проклятой комнате остались наши биологические следы. Я думал о том, чтобы сжечь там все. Но уже поздно, туда нельзя возвращаться.
– Конечно нет! Держу пари, синдикат уже установил там пару жучков, так, на всякий случай...
– Да, я знаю. Просто вся эта история - как гиря, которая тянет меня на дно. Так хотелось бы от нее отвязаться.
– Не переживай ты так. Хочешь, пойдем в бар, напьемся?
– Я не могу, дочка ждет.
– Да, верно. Ладно, тогда пока.
– Пока.
Котов шагнул прочь, и через миг его силуэт уже растворился в ночном дожде.
Термит взглянул на часы: было десять. Он задумчиво постоял, качаясь на пятках, а потом, приняв решение, отправился к остановке монопоезда. По пути зашел на бензоколонку, где купил канистру самого дешевого бензина - на нее ушли почти все остатки зарплаты.
Трясясь в вагоне Термит начинал ощущать последствия протрезвления. Алкоголь выходил из крови, и вместо приятной расслабленности навалилась усталость, ноги в мокрых ботинках замерзли.
Он сошел в одном из глухих спальных районов. Ежась под ударами холодного ветра, побрел по улице с зонтиком в одной руке и канистрой в другой. Нести было тяжело и неудобно, а дождь зарядил пуще прежнего.
Термит выдохнул с облегчением, добравшись наконец до заброшенной высотки, где пару недель тому назад убил человека. Он оставил сложенный зонт в подъезде, а канистру потащил наверх.
В обшарпанной комнате по-прежнему стоял белый пластиковый стол и стулья. За разбитым окном мигала вывеска, окрашивая нити дождя во все цвета радуги.
– Иногда они возвращаются, - пробормотал Термит, открывая канистру.
Он плеснул бензином на "мебель", на стену, в которую отлетели мозги Тройки, на пол. Резкий едкий запах смешался с влажным, чуть отдающим плесенью,
Термит зашвырнул пустую канистру в угол и закурил сигарету.
Он стоял перед разбитым окном и смотрел, как капли дождя на мгновение отражают свет рекламы и падают вниз, в черную пустоту. Сизый дым клубами застывал в воздухе, напоминая спящее привидение.
А потом загудело, зарокотало коптящее пламя, облизывая оранжевым шершавым языком стены и потолок. Стул, на котором Тройка сидел в последний раз, расплавился и растекся по полу бесформенной лужей.
Закрыв рукавом рот и нос, Термит спустился по лестнице. Взял зонт и побежал к остановке, ни разу не оглянувшись на высотку, на одиннадцатом этаже которой пылал огонь.
Дождь барабанил по подоконнику, и подсвеченные фонарем струи воды стекали по оконным стеклам. Термит лежал в кровати. Он выпил остатки водки и таблетку аспирина. Его знобило. Во рту было горько, от брошенной посреди комнаты одежды воняло бензином.
Находясь между явью и сном, Термит слушал стук капель. И струящиеся по стеклу потоки казались ему прозрачными руками, которые налегают упруго и сильно на стены человеческих жилищ, чтобы однажды обрушить их, и тогда вода прорвется внутрь и будет дождь, только дождь и ничего кроме дождя.
11. Хвост
Тройка ему так и не приснился.
Тем не менее наутро Термит проснулся совершенно разбитым. Промахнулся по кнопке будильника и зарычал на проклятый прибор как зверь. Кое-как отрубил навязчивые трели.
Голова болела, глаза будто всю ночь терли наждаком.
Подумав, Термит позвонил на работу и сказал, что не придет. Выслушал ответный выговор. Швырнул телефон на пол и снова зарылся в подушки.
Второй раз он проснулся к полудню и чувствовал себя уже куда лучше. Заварил крепкого кофе, пожарил яичницу-глазунью. Поел, просматривая новости об Охотнике в Интернете. Сейчас они уже не вызвали восторга и гордости. Появились целые сайты, где люди давали неведомому хакеру душ советы, кого и как исправить. Начиная от президента и заканчивая соседской собакой.
Позевывая, Термит вышел из дому и отправился к киоску поблизости. Небо было белесо-серым, как рыбье брюхо, но пролиться дождем не торопилось. Асфальт еще не просох после недавнего ливня, в лужах отражались зыбкие очертания людей и зданий.
Термит купил пачку сигарет. В тот момент когда он ссыпал в карман сдачу, возникло странное, неприятное ощущение пристального взгляда в спину. Будто кто-то сверлит дрелью между лопаток.
Термит осторожно огляделся. Никаких подозрительных людей поблизости не было. Однако ощущение взгляда сделалось лишь сильнее.