Терминаторы

Мазер Беркли

– Караван?
– мелькнуло у меня.

– Откуда ему здесь взяться, сахиб? Тропа ведет к деревне и там обрывается.

– Тогда что же?
– раздраженно буркнул я.

– Солдаты, - подсказал он, и у меня екнуло сердце. Мы находились в шестидесяти милях от позиций, практически в нейтральной зоне, свободной от военных. Небольшие патрули с обеих сторон изредка навещали госпиталь, выполняя неписанное, но скрупулезно соблюдаемое соглашение о временном прекращении огня. Но в данном случае речь явно шла о чем-то более значительном.

После

недолгих размышлений Сафараз определил расстояние между огнями в две сотни ярдов. Если предположить, что они размещены по углам лагеря в четыре сотни квадратных ярдов, этого вполне достаточно для целого батальона со всей техникой. Мы были отрезаны от госпиталя, а крюк по окрестным горам мог отнять несколько дней. К тому же эти ублюдки могли наведаться в деревню за провиантом, а значит поставить госпиталь на грань жизни и смерти. Я сидел, тупо уставившись на огни, и в бессильной ярости изрыгал проклятия.

– И все же...
– неуверенно начал Сафараз.

– Что?
– нетерпеливо перебил я.

– Послушай, сахиб. Не надо шума. Чистый горный воздух позволяет услышать даже шорох в спящем лагере, даже различить запах вьючных животных. Но пока мы видим только эти четыре огня...

Конечно, патану нельзя было отказать в правоте. Даже беглый анализ наводил на мысль, что ни один командир, знающий свое дело, не станет ночью отмечать границы своего расположения огнями.

– Сигнальные огни, - заявил я с решительностью, которую сам же не разделял.

– Возможно, сахиб - но для кого?

– Уберем с тропы пони и спустимся на разведку.

Ответ мы получили ещё на полпути к цели. Сафараз первым услышал далекий рокот вертолета и сжал мою руку.

– Я был прав, - удовлетворенно заметил он.
– Солдаты. Десантники.

– Все же спустимся вниз, - настоял я.
– Хочу увидеть, сколько их здесь и нет ли оборудованной посадочной площадки.

Сафараз, опасаясь встречи с патрулями, выдвинулся вперед, но до самых огней мы не обнаружили никаких признаков жизни. Вертолет снизился и теперь висел почти у нас над головой, но я его все ещё не видел - его сигнальные огни не горели. В центре площадки кто-то начал подавать сигналы электрическим фонариком. Тогда вертолет включил посадочные огни и в отраженном свете появился мерцающий круг вращающегося винта. Некоторое время вертолет ещё висел в воздухе, потом опустился на землю, мотор заглушили, но лопасти продолжали лениво описывать круги. Огней стало больше, они устремились к машине.

– Держите этих козлов подальше, пока винт окончательно не остановится!
– раздался резкий выкрик на английском, сопровождаемый многоголосыми криками на урду.
– Осторожно! Не трясите его, совиное отродье! Аккуратнее, сукины дети!
– обычный восточный аккомпанемент для собравшихся выполнить какую-либо работу вместе.

Затем люди вышли на свет, и вместо солдат я увидел разношерстную компанию кули, с подчеркнутой осторожностью несущих тяжелую ношу. При ближайшем рассмотрении ею оказался

человек на носилках.

Хлопнула дверь кабины, и на землю спрыгнул пилот. Он остановил рукой едва вращающуюся лопасть винта, а я кивнул Сафаразу, и мы подползли поближе.

Тут я заметил Клер. Она шла рядом с немцем, кутаясь в плед от ночного холода. Пилот направился к ним и поздоровался за руку, но из-за царившей суматохи голос различить было невозможно. Пилот сердито закричал и стал раздавать оплеухи. Клер взяла инициативу в свои руки, раздала пару пачек местных сигарет, и все сразу успокоились. Тогда она оставила только троих, которым наконец удалось погрузить носилки на борт, а остальные сгрудились неподалеку. Теперь мы могли слышать их разговор. После нескольких фраз по-немецки девушка повернулась к пилоту и перешла на английский.

– Теперь с ним все будет хорошо. Доктор Рейтлинген знает, что следует делать.

– Рад это слышать, - проворчал пилот.
– Было чертовски трудно вас найти.

– А как насчет обратного пути?
– поинтересовалась Клер.

– Сложно. Нам едва хватит топлива, - он полез в кабину и достал планшет с картой.
– Я полагаю, вы мне можете помочь?
– при свете электрического фонаря они склонились над картой.

– Вот эти огни в пяти милях отсюда - ваш госпиталь, правильно?

– Да, верно, - согласилась Клер.

– Хорошо. А вот здесь я отметил ещё одну группу огней - у подножия горы без названия. Что это может быть?

– Да... это, вероятно, Ситло, - сказала Клер после некоторого раздумья.
– Большая деревня у входа в долину.

– Спасибо, - кивнул пилот и отметил что-то на карте.
– На этой службе нужно видеть сквозь стены. Мне предстоит перевалить через кряж в начале долины и приземлиться на заброшенном полевом аэродроме, а на эти карты трудно положиться, - он положил на планшет транспортир и провел линию.

– Так... примерно девяносто миль, курс от вашего госпиталя два-восемь-пять. Выходит так, если можно положиться на этот чертов компас. Большое спасибо, - мужчина пошарил в кармане и достал конверт.
– Меня просили передать вам это.

Мне было видно, как Клер достала пачку денег, тут же сунула их обратно и вернула конверт.

– Здесь какая-то ошибка... Врач уже расплатился за лечение пациента.

– Вопрос не по адресу, - отмахнулся пилот.
– Меня только просили передать.

– Я бы хотела, чтобы вы отвезли его назад.

– Извините, - ответил он уже из кабины. За ним последовал немец, но на мгновение задержался и приложил её руку к губам. Она попыталась всучить ему конверт, но поздно.

– Отойдите от машины, - прокричал пилот и хлопнул дверью. Клер вышла из освещенного круга, мотор кашлянул, ожил и сразу перешел на оживленный рокот. Свет погас, вертолет поднялся в воздух.

Мы следили из темноты, как она подошла к кули, что-то им сказала, и те помчались тушить едва тлевшие к тому времени костры.