Терминаторы
Шрифт:
Сафараз вернулся очень быстро, и будь он собакой, то в ожидании поощрения усиленно вертел бы хвостом.
– Сахиб, они там отдыхают, я через кошару подобрался к ним вплотную, сказал патан.
– Но трое кампов болтают на своем варварском языке, ни единого слова понять невозможно. Теперь они снова отправились в путь и опережают нас минут на десять.
Я с трудом распрямил одеревеневшие ноги. Многочасовыми блужданиями по горным тропам я был сыт по горло. Но Сафараз уже скрылся в темноте, и оставалось только проклинать судьбу и следовать за ним. Мы обошли поселок стороной и потеряли на этом уйму времени, но быстро наверстали упущенное, поскольку нам не приходилось в темноте тащить за собой ещё и мулов. Вскоре до нас донеслось цоканье
Я решил, что такой малый интервал слишком опасен и ускорил шаг, стараясь поравняться с Сафаразом, который опережал меня ярдов на десять. Но стоило мне его догнать, как он на кого-то налетел.
Раздался приглушенный вскрик, короткий шум борьбы, закончившийся неприятным булькающим звуком, и виноватый голос Сафараза:
– Прости, сахиб, изгиб тропы скрывал этого недотепу, пока я буквально не столкнулся с ним нос к носу. Он сразу перестал мочиться на дорогу...
Мы замерли и несколько минут прислушивались. Группа впереди продолжала свой путь, стук копыт становился все тише. Скрюченная фигура на земле принадлежала одному из кампов. Поначалу мне показалось, что Сафараз его нокаутировал, и трудно было представить, как поступить с такой обузой. Но потом стало ясно - предо мной лежал труп, и патан уже засовывал за пояс свой нож.
– Быстрее уберем его с тропы, - предложил я.
– Один из них может вернуться...
– Интересно, сахиб, кому может прийти в голову возвращаться назад в этой кромешной тьме, чтобы искать отставшего?
– резонно заметил Сафараз. Скорее они подумают, что он шагает позади с такой же скоростью.
Мне не хотелось полагаться на волю случая, и мы оттащили тело за несколько широких камней. Когда Сафараз снимал с него винтовку с патронташем, его лицо светилось от радости.
– Теперь дела пойдут лучше, сахиб. Мы отправимся следом и с первыми же лучами солнца - бах, бах, бах - их вонючий приятель больше не будет одинок.
Прекрасный образчик логических размышлений патана мы не сумели проверить на опыте, потому что вскоре услышали с тропы чей-то зов и присели рядом с трупом.
Этот тип медленно, но неотвратимо приближался. Нам не было его видно, но в каждом его шаге чувствовалось нежелание и неуверенность. Проходя мимо нас, он снова окликнул товарища и раздраженно добавил какую-то фразу, которую мы дословно понять не могли, но, очевидно, служившую тибетским эквивалентом "Куда ты, черт побери, подевался, тупой ублюдок?" Затем Сафараз без всякого приказа с моей стороны скользнул в темноту, и вскоре я услышал звук, скорее похожий на вздох, а патан снова вытирал свой нож.
– Незачем тащиться за ними по пятам, сахиб, - усмехнулся он, - Они сами к нам идут.
– А тебе придется расстаться с двухмесячной платой, - рассерженно бросил я.
– Еще одна подобная инициатива без моего приказа, и прощай.
Он даже извинился, но вряд ли искренне. Мы свалили это тело рядом с первым, и я попытался предугадать дальнейшее развитие событий. Раз первые двое не вернулись, "хозяин", если только он не законченный идиот, вряд ли пошлет третьего кампа назад на поиски. Нет, он сделает привал где-нибудь подальше от этого места и будет настороже. Если у него оставалась хоть крупица здравого смысла, - а у меня не было никаких оснований подозревать его в обратном, - он укроется сейчас поблизости от тропы до рассвета, который по моим расчетам должен начаться не более чем через час. Тогда он сможет послать на поиски последнего кампа или наоборот, спешно уйти с пленником, а кампу приказать прикрывать их отход. Именно так сделал бы на его месте я, особенно если пленный представлял ценную добычу, а Уэйнрайт несомненно относился к этой категории.
Тут меня осенила идея, и я приказал Сафаразу помочь снять с трупов большие шубы из овечьих шкур - нечто среднее между пальто и халатами.
Мы бросили свои пожитки, облачились в шубы, натянули на голову капюшоны, и едва небо стало бледнеть, двинулись вверх по тропе.
Глава пятая.
Они расположились в четверти мили, и заметили нашу процессию гораздо раньше, чем мы их. Я усиленно хромал, используя винтовку в качестве посоха, а Сафараз притворно помогал мне с другой стороны, но винтовку из рук не выпускал. Оставшийся камп вышел из укрытия и сердито прикрикнул на нас, когда ещё осталось ярдов сто. Патан ещё сильнее пригнул голову и махнул в ответ винтовкой. Он изображал из себя смертельно усталого человека, который просто не в силах что-либо возразить. Камп отвернулся, забросил на плечо автоматическую винтовку и крикнул остальным. Те выехали на тропу уже верхом, но мне ничего рассмотреть не удалось: мы шли против солнца, а они остановились в тени.
Я надеялся, что удастся подойти почти вплотную до краха маскарада, но камп как на зло повернулся к нам и снова что-то крикнул, похоже, требуя ответа. Сафараз снова повторил свой жест ружьем, но тот не унимался и с нарастающим подозрением заорал снова, тем временем снимая с плеча винтовку. Я выстрелил с бедра и промахнулся, но Сафараз послал свою пулю точно в цель, а затем прежде, чем камп успел плашмя рухнуть на землю, ещё раз успешно повторил свой маневр. Мулы стали реветь и брыкаться, сбросив одного из седоков, а другой сумел развернуть своего вверх по тропе и скрылся за поворотом в сопровождении животного, оставшегося без седока.
Сафараз грязно выругался и понесся вверх по склону, чтобы снова взять его на мушку, но мне трудно было определить, кто из них упал, а кто остался в седле, так что я приказал ему остаться. Патан с неохотой, словно игрок в бридж, получивший на руки "большой шлем", подчинился, и мы вернулись к упавшему.
Им оказался почти окоченевший Уэйнрайт. Его руки были туго стянуты спереди кожаным ремнем. Очевидно, в таком положении он пребывал давно, поскольку конвоиры только набросили ему на плечи теплую шубу, оставив рукава болтаться по бокам. Мы аккуратно перепилили ножом кожу ремня, и я попытался растереть его руки, чтобы улучшить кровообращение. От боли он сразу очнулся и сделал попытку сесть, невнятно что-то бормоча, но до тех пор, пока мы не вернулись к нашим пожиткам, я даже не стал его слушать. Он был крепок, и молодость быстро брала свое. Хотя вид его оставлял желать лучшего, минут через десять он начал приходить в себя.
Его наряд, если не принимать в расчет крайне неряшливого и грязного вида, мало отличалась от наших. К тому же он обзавелся множеством вшей, перебравшихся с заботливо наброшенной на плечи шубой, а десятидневная щетина удачно завершала картину.
– Ну, кто начнет первым?
– спросил он, бросив на меня не слишком любезный взгляд.
– Я не стану перебивать, - заверил я.
– Тем более, что особенно рассказывать не о чем. Нашу группу почти всю перебили. В живых остались только мы с Сафаразом. Мы вернулись в Лахор, но Гаффер упросил меня поискать тебя. К счастью, мне повезло...
– В скромности тебе не откажешь, - кисло процедил он.
– Может, все-таки не будем переходить на личности? Нам нужно сматываться, да поскорее, а то тот тип в любую минуту может вернуться с подмогой. Есть какие-нибудь соображения по части цели вашего путешествия?
– Нет. Единственное, что я могу сказать - мы сделали два ночных перехода от первоначальной стоянки. В последнюю ночь нам не удалось далеко уйти, поскольку он потерял двух своих придурков, - тут он кивнул в сторону сваленных за камнями трупов.
– Это они?