Терминатор

Больной ублюдок

— Я не Сириус, — потусторонним голосом сказал тот. — Я Дух Рождества.

— Скорей уж наркотический приход. Отпусти меня, чудо-трава!

— Покайся, Гарри!

— С чего бы?

— Нельзя быть таким злым! Особенно на Рождество.

— Да что я такого сделал-то? — возмутился Гарри. — Я требую адвоката.

— Ты подвесил Малфоя на рождественской елке. Вниз головой и в розовом пеньюаре Лаванды Браун.

— При чем тут я? Если некоторые дрочат, напялив чулки и затянув у себя на шее петлю, то почему бы Малфою в поисках удовлетворения

не лазать по елкам в пеньюаре?

— Неубедительно, — сказал Дух Рождества. — Сейчас я проведу тебя по твоему прошлому, настоящему и будущему, и ты увидишь, каким был бы мир, если бы ты был добрым.

— Фу, — скривился Поттер. — Это же мой сон, в конце концов. Покажи мне лучше новый боевик с Чаком Норрисом.

Дух Рождества совершенно блэковским жестом продемонстрировал Поттеру средний палец — общение с маггловскими преступными элементами явно не пошло наследнику Древнейшего и Благороднейшего Дома на пользу — и Гарри очутился на Тисовой улице рядом с домом Дурслей. Стоял чудесный летний вечер, который не портил даже орущий из окна соседнего дома телевизор.

— Итак, Гарри, — сказал Дух Рождества. Он прислонился спиной к фонарному столбу, и прихлебывал пиво из жестяной банки. — Мы в твоем прошлом.

Внезапно раздались пронзительные крики. Гарри увидел двух мальчишек лет семи — один был маленький, темноволосый и в очках, второй — белобрысый и толстый. Маленький Гарри улепетывал от своего братца во все лопатки.

— О, да я же это помню! — удивился старший Поттер. — Тогда я заманил Дадли в сарай и уронил ему на голову мешок с сухим цементом! После этого он три дня непрерывно хихикал и пускал слюни.

— Не забывай, это не просто прошлое, — напомнил Дух. — Это прошлое, каким оно могло бы быть, если бы ты был добрым.

Дадли нагнал маленького Поттера, повалил его на землю и принялся лупить. Тот отбивался, но довольно вяло.

— Эй! — Гарри-старший подошел к дерущимся и, склонившись к своей меньшей копии, сказал:

— Если ты протянешь правую руку в сторону, там будет лежать камень. Дай им Дадли по башке, не будь слюнтяем!

— Он тебя не слышит, — сказал Дух. — И он добрый.

Поттер хмыкнул.

— Не знаю, почему, — ответил он. — Но у меня не возникло ни малейшего желания стать хорошим. Наверное, все дело в том, что я не люблю, когда меня бьют.

Декорации сменились. Теперь Гарри был в Хогвартсе, а рядом с ним стояла Луна Лавгуд.

— Это ты, Луна? — осторожно спросил Поттер. — Или опять этот квакер?

— Я — Дух Настоящего, — мечтательно произнесла Лавгуд, глядя в потолок.

— Тьфу на тебя.

— Плевать на людей невежливо, — произнес Дух назидательно. — Сейчас я тебе покажу кое-что. Да что ты на меня уставился, во-он туда смотри!

Гарри обернулся и вновь увидел самого себя, на этот раз копия была практически неотличима от оригинала. Поттер-второй брел по коридору, опустив голову, и выражение лица у него было унылое.

— Приятель, выше нос! — попробовал приободрить его Гарри, забыв о том, что тот

его не слышит. — У тебя такая рожа, как будто кто-то умер!

— Вообще-то, так и есть, — сказала Луна. — Сейчас конец твоего четвертого курса, ты только что выиграл Тремудрый Турнир.

— Не припомню, чтобы тогда кто-то пострадал, — Гарри наморщил лоб, вспоминая. — Кроме гордости Волдеморта.

Тем временем к Гарри-второму подошел человек, в котором Поттер не без труда узнал мистера Диггори. Женщина рядом с ним, по всей видимости, была его женой. Оба плакали.

— Мне жаль, — сказал двойник. — Возьмите эти деньги, мне они не нужны. Они были должны достаться Седрику.

— Нет, — всхлипнула женщина. — Что ты, милый… это твое…

— Так, я не понял. Когда это Диггори успел скопытиться?

Луна возвела глаза к небу.

— Этот Гарри предложил ему разделить победу в Турнире и взяться за Кубок вместе, и тот перенес их обоих к Волдеморту. Хвост убил Седрика, чтобы тот не помешал ритуалу возрождения.

Поттер постучал себя кулаком по лбу.

— Да этот другой я совсем дурак, — протянул он разочарованно. — И ты все еще продолжаешь утверждать, что если бы я был хорошим и благородным, всем было бы лучше? Скажи это Седрику.

— И скажу, — раздался высокий холодный голос. Гарри машинально потянулся в карман за волшебной палочкой — перед ним стоял Волдеморт.

— Не нервничай, я всего лишь Дух Будущего, — сказал красноглазый. — Я покажу тебе, каким будет будущее этого мира, если ты не исправишься.

— Где это мы сейчас? — спросил Поттер. Они стояли в маленькой комнатке с алюминиевыми стенами, и Гарри не сразу понял, что это лифт.

— Увидишь, — нехорошо усмехнулся Волдеморт, и двери лифта открылись перед ними.

Они оказались в огромном офисе на вершине какого-то небоскреба. За письменным столом сидел человек лет сорока в дорогом, но нещадно помятом костюме. Его зеленые глаза за стеклами дурацких круглых очков горели безумием — тем самым безумием, которое Гарри привык видеть в зеркале каждое утро. На подоконнике стоял горшок с плотоядным растением, а у стены — несколько клеток с мышами. Поттер восхитился разнообразием их форм и расцветок — у одной мыши была драконья голова, у другой — щупальца вместо зубов, а третья, ярко-синяя, была размером со спаниеля.

— Ого, да это ж я! — воскликнул он. — И все так же люблю зверушек!

Дверь офиса открылась, и вошла красивая блондинка. В руках она держала толстую папку.

— Мистер Поттер, — сказала она, — очередной бунт на урановых рудниках.

— Расстрелять каждого десятого, — цинично заявил Поттер. — Трупы отдашь Гермионе, пусть работает. А то у меня полицейских не хватает.

— Но она против расстрелов разумных существ с целью превращения их в зомби.

Поттер пожал плечами:

— Я не расстреливаю разумных существ. У рабочих урановых рудников айкью не выше восьмидесяти, под определение разумных существ они не подходят. Так ей и передай. Что еще?