Терминатор
Шрифт:
— Тихо! — вновь перебил его Снейп. — К сожалению, вопрос о вашем отчислении находится вне моей компетенции, поэтому вам придется подождать здесь, пока я приведу сюда тех, у кого есть эта счастливая возможность.
— Профессор! Подождите! — Гарри вцепился в его длинную черную мантию.
— Что, Поттер, будете меня умолять о снисхождении? — паскудно ухмыльнулся Снейп.
— И в мыслях не было, — удивился Гарри. — Я вообще-то хотел спросить, бывают ли двухголовые клубкопухи?
2.5
— Гарри, — сказал Локхарт, — Гарри, Гарри, Гарри…
— Вам так нравится мое имя, что вы готовы произносить его снова и снова? — удивился Поттер.
— Ах, Гарри, — Локхарт лукаво подмигнул ему и погрозил пальцем. — Когда я узнал… это целиком и полностью моя вина. Я готов дать себе пинка…
— Давайте! — выпалил Гарри и добавил, внезапно вспомнив о правилах вежливости, — сэр.
— Прилететь в Хогвартс на машине… я прекрасно понимаю, почему ты это сделал.
Гарри обомлел. Неужели этот хлыщ догадался о его тщательно скрываемых планах по уничтожению всего сущего?
— Жажда известности… как я понимаю тебя, Гарри. Ты попал вместе со мной на первую страницу газеты, и захотел попасть туда снова. Слава ударила тебе в голову, Гарри. Конечно, ты уже немного известен — я имею в виду ту заварушку с Сам-Знаешь-Кем, хотя это совсем не то, что пять раз подряд выиграть премию «Ведьмополитен» за самую обаятельную улыбку, но это только начало — только начало, Гарри.
Когда Локхарт наконец удалился, Гарри долго стоял и изумленно смотрел ему вслед.
— Хорошая самооценка, — сказал он. — Размером с Хогвартс. А я-то думал, что это у меня совсем нет чувства реальности.
В теплице, пока профессор Спраут объясняла правила работы с мандрагорами, Гарри подошел к Рону и Гермионе.
— Что-то неделька не задалась, — сказал он. Рон согласно кивнул, Гермиона посмотрела на них взглядом, в котором явственно читалось: сами виноваты.
— Предлагаю что-нибудь замутить, — продолжил Поттер.
— Если вы еще что-нибудь такое выкинете, вас отчислят, — предупредила Гермиона.
— Мы в курсе, мамочка, — огрызнулся Гарри. — Поэтому будет разумно сохранить анонимность. Я думал о вопиллерах.
— Хочешь послать кому-нибудь вопиллер? — догадался Рон.
— Не кому-нибудь, — усмехнулся Гарри. — Снейпу. За все хорошее. Малфою, как вариант, но это не будет и вполовину так весело.
— Почему-то мне это не нравится, — сказала Гермиона. — И о чем он должен будет…эээ… вопить?
— Ну, тут могут быть варианты, — сказал Гарри. — Например, ты можешь записать на него серию эротических стонов.
— Почему это сразу я? — возмутилась Грейнджер.
— Потому
— Гарри Поттер, ты шовинистическая свинья! — зашипела побледневшая Гермиона. — Еще одно слово, и я окуну твою безмозглую башку в мешок с драконьим навозом!
— Ладно, ладно, — Гарри поднял руку в примирительном жесте. — Я просто предложил.
Он помолчал секунду, потом сказал, улыбаясь:
— Год назад ты побежала бы жаловаться декану, а теперь вот — навоз… Просто прелесть, как люди меняются.
— Кто расскажет нам, почему мандрагора — очень опасное растение? — спросила профессор Спраут. Рука Гермионы тут же взметнулась вверх, избавив ее от необходимости отвечать на провокационное замечание Поттера.
— Плач мандрагоры смертелен для всякого, кто его услышит, — отбарабанила она.
— Совершенно верно. Пять баллов Гриффиндору.
— Эй, — Гарри легонько пихнул подругу в бок, — Эй!
— Ну что тебе еще? — огрызнулась она.
— Я придумал лучше, — заговорщически прошептал Гарри, кивая в сторону горшков с опасными растениями. — Мы запишем на вопиллер плач мандрагоры!
— Круто, — оценил Рон.
Гермиона была настроена не столь оптимистично.
— Что, неделя прошла зря, если ты никого не убил? — мрачно спросила она.
— О, ну ты же слышала Спраут, — бодро отозвался Гарри, — мандрагоры еще маленькие, никто не умрет. Поваляется в отключке пару часов, подумаешь.
— Не трогай Снейпа, если он выживет, то нас в порошок сотрет, — уныло сказал Рон.
— Ну, я не знаю, меня вот еще Локхарт бесит…
— Оставь. В покое. Учителей! — Гермиона шипела, как сгоревшая сковородка.
— Тогда Малфой, — заикнулся Гарри, но тут прозвучала команда надеть наушники, и они были вынуждены прервать спор.
Через несколько часов, сидя на самой последней парте за баррикадой из локхартовской писанины, Поттер в тоске раздумывал, может ли жизнь быть еще хуже. Быть вновь застигнутым папарацци, да еще и в обнимку с этим пида… метросексуалом! Гарри взял перо и пергамент и начал составлять иллюстрированный список из всех способов казни, которые он знал. Это его успокаивало.
Когда он дошел до сажания на кол, его эпохальный труд был прерван главным виновником его дурного настроения — Локхарт раздал всем «небольшой тест», как он сам это назвал.
— Срань господня, — выругался сквозь зубы Гарри. — Теперь я понимаю инквизиторов, которые жгли волшебников на кострах из их собственных книг!
Так, любимый цвет… Гарри принялся перебирать в уме подходящие цвета. Черный… определенно, нет, с этим к Снейпу, вот уж кого можно хоть сейчас ставить на ресепшн в похоронном бюро. Зеленый… он представил Локхарта в зеленой шляпе, с клевером в зубах и автоматом в руке, отплясывающим рил под звуки взрывов и вопящим «Erin Go Bragh! [7] ». А впереди еще день рождения и тайное желание Гилдероя Локхарта, и надо остаться в рамках приличий.
7
Ирландия навсегда!