Терминатор. Да придет спаситель
Шрифт:
— Ты уверен? Если он запрограммирован убить тебя…
— Он бы уже попытался это сделать, несмотря на ваше присутствие. Со мной все будет в порядке.
Коннор жестом отпустил Барнса, и сержант вместе с Кейт вышел из ракетной шахты. Как только дверь за ними закрылась, он снова повернулся к существу, которое утверждало, что его зовут Маркус Райт.
Было ли это имя выбрано случайно или у Скайнета проявилось своеобразное чувство юмора?
— Так, значит, это ты? Тот, кто должен воплотить главный план Скайнета?
Райт, стараясь сохранить
— Послушай, Коннор. Я ничего о тебе не знаю. Я не знаю, почему этот Скайнет может желать твоей смерти. Я даже не слышал о тебе до позавчерашнего дня. Все, чего я хочу…
Коннор подошел ближе, и в голосе, прервавшем речь пленника, зазвучали угрожающие нотки.
— Нет. Это ты послушай. Мы с тобой начали эту войну еще до своего рождения.
Этого было достаточно, чтобы Райт на некоторое время умолк.
— Но… это же какая-то бессмыслица.
— Многое из того, что произошло, тоже не имеет смысла. Но от этого события не становятся менее реальными. А я должен разбираться с реальностью, имеет она смысл или нет. А в реальности дело обстоит так, что ты столько раз пытался меня убить, что я уже сбился со счета. И каждый раз ты терпел неудачу. Ты пытался убить мою мать, Сару Коннор. И ты убил моего отца, Кайла Риза. А теперь я хочу, чтобы ты слушал меня внимательно, потому что должен понять то, что я сейчас скажу. Если Скайнет намерен меня уничтожить, ему придется составить другой план, получше. — Он с удовлетворенным видом отступил назад. — Да ты не смог подойти к базе даже на десять шагов. Скайнет, верно, считает нас законченными кретинами.
Слова Коннора, как и многое другое в этом безумном мире, где Маркус снова обрел сознание, оставили слишком много вопросов. Но, как ни старался Райт, ни одного ответа он найти не мог.
— Нет… Я знаю, кто я такой. Я Маркус Райт. И я не принимаю участия в каком-то бредовом заговоре с целью убить тебя или кого-то еще. Я ни черта не понимаю в вашей сумасшедшей войне, в вашем сумасшедшем мире и…
Он беспомощно умолк. Нет смысла протестовать, если Коннор не желает его слушать. Повесив голову, Райт продолжал бормотать, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему обвинителю.
— Вы все выжили из ума. Кайл Риз сейчас находится в Транспортере, на пути к логову Скайнета. Если бы я хотел его убить, я мог бы это сделать еще в Лос-Анджелесе. Я пришел сюда с надеждой — с надеждой на вашу помощь, я хотел выручить его и Звезду.
Коннор был уже на полпути к выходу, как вдруг резко остановился и повернулся к пленнику. Он быстро моргал, словно схлопотал удар дубиной по затылку.
— Что? Что ты сказал?
Райт настолько отчаялся, что даже не поднял головы.
— Я уже говорил. Я пытался помочь двум подросткам, которые спасли мне жизнь и помогли прожить в этом бардаке достаточно долго, чтобы выбраться из Лос-Анджелеса. Они сказали,
Он медленно покачал головой, снова попытался понять, что с ним происходит, и ему это опять не удалось.
— Я не понимаю, что произошло с миром. И со мной. И мне уже наплевать, что происходит сейчас. Коннор, я в своей жизни совершал поступки, о которых мог бы пожалеть. Но этого я не могу изменить. А эти ребятишки — я не могу позволить им погибнуть. Или как-то пострадать от машин.
Коннор слушал, но его внимание занимало только одно произнесенное пленником имя.
— Ты сказал: Кайл. Так зовут одного из детей, о которых ты все время бормочешь?
Райт нахмурился:
— А что? Ты его знаешь? Это, конечно, не Боб и не Билл, но тоже довольно распространенное имя.
Коннор ничего не ответил, и его лицо тоже ничего не выдало. Теперь пришла очередь Райта усмехнуться:
— Нет, вряд ли. Те, кто его знал, ни за что не оставили бы мальчишку одного в этом дерьме.
Выражение лица Коннора слегка изменилось. Он явно пытался сдержаться, и Райт был доволен, что хоть немного разозлил своего тюремщика.
— Слушай, Коннор, отпусти меня. Продолжайте свою бесконечную войну, мне все равно, выиграете вы или проиграете, я бы не поставил на кон и крысиный хвост. Для меня важны только эти ребята. И я намерен им помочь.
Коннор резко развернулся и направился к выходу. Райт уже не мог сдерживать свои мысли. Как только дверь за его тюремщиком затворилась, он закричал так, что между стенами заметалось эхо:
— Выпусти меня отсюда, Коннор! Коннор!..
Когда затихло эхо металлического лязга, Райт ощутил такое всепоглощающее одиночество, какого ни разу не испытывал с тех пор, как к нему вернулась память. Вид закрывающейся двери напомнил ему о чем-то. О другой двери, закрывшейся за ним давным-давно.
«Нет, — поправил он себя. — Не так уж и давно». Та дверь захлопнулась как раз перед тем, как он проснулся в этом кошмарном мире. Он вспомнил, как с ним что-то делали, только вот не мог вспомнить, что именно. А ему хотя бы объяснили перед тем, как начать?
Но сейчас все это казалось ему второстепенным. Неважно, что сказал Коннор или кто-то другой. Он знал, кто он такой. Он Маркус Райт, плохой парень, необычный и необщительный враг благонравного общества. Эта его особенность не принесла никому ничего хорошего. Жизнь была полна побегов, драк, пьянок, наркотиков и разврата. Она состояла из целой череды ошибок и неверных решений, одно из которых в конце концов привело к смерти.
Он слегка нахмурился. Что-то не сходится в этой картине. Да, с одной стороны, он должен быть мертвым. С другой стороны, он точно знал, что не умер, поскольку испытывал страдания — слишком сильные и непрекращающиеся. К тому же он не чувствовал себя мертвецом. В физическом отношении он был вполне нормален.