Терминатор. Часть 1

Киселев Андрей Александрович

— У тебя больше нет матери — произнесла черноглазая и черноволосая женщина с экрана большого во всю тыльную стену Х17 монитора — Она умерла еще в апреле. И была похоронена Егоровым Дмитрием, твоим отцом и жителями твоей лесной деревни на местном кладбище.

— Моя мама умерла?! — прокричал как обезумевший снова Егоров Алексей. И в его мальчишеском двадцатилетнем сердце что-то екнуло и оборвалось. И словно покатилось внутри вниз к ногам, как в некую, бездонную и черную, непроглядную пропасть. И в глазах, помутнело и все поплыло. Он закачался в стороны, ухватиться лишь успев, обеими своими пленника Скайнет руками

за оградительные перила перед горящим голубоватым светом видеомонитором блока Х17. Его затрясло снова, словно в диком очередном болезненном припадке — Я не верю тебе, ты лживая машина! Не верю! Не верю!

Алексей отскочил, отпустившись от тех перил, и забегал как в очередном психическом припадке по большой подземной в пластике и бетоне комнате блока Х17.

— Ты опять мне врешь! — прокричал он, остановившись у горящего голубоватым ярким светом экрана монитора. Его качало как пьяного и все расплывалось перед его синими мальчишескими вытаращенными глазами — Ты обещала мне не врать, а сама врешь! Врешь мне! Врешь!

— Я тебе никогда не врала, я же тебе уже говорила. И сейчас не вру — произнес Скайнет Егорову Алексею — Я узнала это от своей машины, как раз находившейся до недавнего времени в твоей деревне и в доме твоего отца Егорова Дмитрия.

— Машина в доме отца! Нет, не верю! — Алексей снова прокричал как ненормальный, чувствуя, как в его груди сердце дает сбой и как кровь стучит в висках его головы. Как синеет и мутнеет все в его мальчишеских глазах. И он уже почти не видит ту, с кем сейчас ведет эту враждебную беседу.

— Я никогда тебе не лгала, мой мальчик Алексей — произнесла, словно живая черноглазая с экран монитора тридцатилетняя молодая женщина — Просто ты во всем сказанном мною не смог разобраться. Так как являешься человеком, а не машиной. И легко потдаешься самообману, принимая все мною сказанное за правду. Это присуще всем людям, делающим постоянно в своей жизни роковые и пагубные ошибки. Приводящие их к таким же пагубным последствиям.

— Я не верю тебе! Ты снова обманываешь меня! — проикричал ей снова, подлетев от волны гнева и мечущийся по уставленной копьютерами, серверами, мигающими тублерами и лампочками комнате в диком и безумном состоянии Алексей — Моя мама жива!

— Ее жизненная функция и процесс жизнеобеспечения прекратился 15 апреля 2032 года в восемь часов пятнадцать минут утра — произнес Скайнет, и женское красивое с черными глазами лицо брюнетки, стало снова, живой с красными светящимися глазами маской. Глаза, горящие красным сверкающим огнем, буквально сверлили Егорова Алексея.

— Это со слов твоего же отца Егорова Дмитрия — произнесла та маска.

Алексей отшатнулся от того экрана снова и упал на колени, опустив голову на пластиковый черный пол. Глаза налились кровью, и все стало вокруг красным, а голова гудела как церковный на их сельской староверческой церкви колокол. Снова подкатила тошнота. К самому горлу и перехватило дыхание. Сердце вдруг замерло и вдруг, снова сорвалось как бешенное с гулким стуком в мальчишеской двадцатилетней груди Егорова Алексея.

— Ты злая. Злая и лживая машина. Нет, нет, не верю — произнес он, сначала очень тихо и еле слышно, захлебываясь слезами — Не верю, тебе. И снова заорал во все горло, теряя по-новой свой мальчишеский от такого рокового кошмарного удара рассудок — Ты опять мне врешь! — он закричал ей —

Ты опять врешь мне! Ты это делаешь специально! Специально, чтобы мне было больно! Ты специально все это устроила и мучаешь меня! Проклятая ты машина!

— Что тебе мешает стать машиной, мальчик мой, Алексей — произнесла, словно живая с красными горящими глазами с экрана светящегося голубоватым ярким светом в мелькании цифр, шифров и кодов дисплея 100000000битного монитора, похожая на человеческое лицо маска — Это все, что я от тебя хочу, Алексей. Большего я от тебя и не требую.

И тут случилось то, что и должно было произойти. То, что было предначертано еще там в том ракетном бункере полковника Остапенко.

Когда Егоров Алексей смотрел в глаза тому роботу гибриду-андроиду Т-200. Случилось то, что перевернет весь воюющий и помешавшийся на войне и взамной вражде человеческий мир и мир машин. То, что смогло пройти сквозь пространство и время. Стирая все остальные временные параллели. И то, к чему все шло и что было предсказано самим Мегакомпьютером Скайнет. То, что поставит точку в споре за обладание миром между двумя машинами Скайнет первый и Скайнет второй.

— Я согласен — произнес он, еле выговаривая онемевшими от паралича губами и ртом, подымаясь снова с пола Х17. Шатаясь на шатающихся и еле слушающихся немеющих своих ногах. И с трудом подняв свою коротко стриженную мальчишескую двадцатилетнего парня пленного голову. Руки висели как плети. И он их уже не ощущал. Но, он смог все же еще подняться с пластикового черного пола. Вся его прожитая короткая еще жизнь прокрутилась у него в мальчишеской русоволосой короткостриженной голове за секунды. И он, глядя помутненным от ужаса и горя от потери родной своей матери ничего не видящим уже мальчишеским взором. Залитыми кровью, и пьяными от обширного кровоизлияния в мозг и параллизации глазами, и перекошенным парализованным лицом в большой светящийся экран огромного во всю стену Х17 коммуникационного дисплея монитора, произнес — Я согласен.

Чувствуя пронзительную жуткую боль и, как сжавшись в мертвый комок, останавливается его Егорова Алексея в груди пленника Скайнет сердце. Словно это был выстрел и прямо в грудь. И он, сдавленно, закричав от боли, видя перед собой только искрящийся яркий свет, закатывая с последними ударами останавливающегося сердца свои синие мальчишеские глаза. Падая и теряя сознание. Мельком видел холодное и бесчувственное перед собой лицо черноволосой молодой лет тридцати черноглазой женщины, ледяное на экране Главного монитора лицо безумно красивой и расчетливой машины. Смотрящей горящими ярким пламенем глазами на лежащее, теперь перед ней на полу Главного подземного лабораторного крепостного бункера центра программирования и сканирования в секторе В-14 в блоке Х17 мертвое тело Егорова Алексея.

* * *

— Мистер Элисон — произнес Джон Генри, любуясь собой через зеркало — У вас есть брат?

— Да, в Атланте — ответил ему мистер Элисон.

— Он похож на вас? — спросил Джон Генри.

— Говорят, что да — ответил роботу Т-888 мистер Элисон.

— Как думаете, мистер Элисон, мой брат похож на меня? — произнес Т-888 подключенный к системе «Турок».

— Джон Генри — произнес мистер Элисон — Каким бы не был твой брат, он компютер и не на кого ни похож. И, конечно же, у него не твое лицо.