Терминатор 2 инфильтратор
Шрифт:
— Пожалуйста, не уходи,— взмолился Дитер.— Я сейчас вернусь. Мне нужно только передать кое-какие бумаги для Гриего, вот и все. Ты подождешь?
Женщина, закусив губу, опустила взгляд. Наверное, было бы лучше оставить его прямо сейчас, заставив мучиться и переживать. Самым неприятным в этой истории было то, что она так ничего и не выяснила. «Почему я не осмелилась задать вопрос Гриего?— терзалась она.— А ведь он мог бы рассказать мне много интересного о старине Дитере. Думаю, на следующей неделе надо будет организовать небольшую поездку в Асунсьон».
— Ну хорошо,— ответила она, поднимая взгляд.— Я подожду.
Оставшись
Неужели между ними наконец-то воцарится мир? Судя по реакции Дитера на комичную сцепу, произошедшую здесь несколько минут назад, на подобное развитие событий можно было вполне рассчитывать. Но истинное положение дел станет понятным с течением времени.
«Что же скрывается за такой страстной реакцией фон Росбаха? Ведь не может же быть, чтобы этот мужчина просто влюбился в меня без памяти?» Сара пожала плечами. Она совсем не нуждалась в романтике с внешностью Терминатора, который хотел проникнуть в ее жизнь. Если такое сходство было неслучайным, то подобный человек оказался бы совсем нелишним.
Сара тряхнула головой. Самой главной задачей в настоящее время было не попасть впросак. Да, им с Джоном предстоит приготовиться к переезду, и как только появится подобная возможность, им следует моментально реализовать свои планы. Но как же Дитер? Сара чувствовала себя в полной безопасности на протяжении такого длительного промежутка времени. Ей так надоело прятаться и скрываться, говорить неправду. Хуже всего — это разочарование в глазах сына. Джон, без всякого сомнения, заслуживал лучшей участи. А она наивно предполагала, что наконец-то они добились своего.
Фестиваль фильмов в Торонто, настоящее
Рональд Лабейн лежал в одежде на широкой кровати прекрасного гостиничного номера. За прошедшие сутки он настолько устал, что к вечеру в голове стучал чугунный молот. Но каждая клеточка его живого существа, за исключением чрезмерно утомленного лица, кричала от радости. Наконец-то он добился успеха! Ошеломляющего, божественного успеха, которого теперь никто не сможет отнять. Зидман и Рот показали свой фильм на фестивале, и он стал хитом сезона. Лабейна приглашали на всевозможные вечеринки, с ними разговаривали неимоверно богатые люди, его интервью транслировали на миллионы, миллионы зрителей. Интересно, чем это закончится? Время покажет!
Зидман передал указания агенту и получил от него следующую информацию: об их успехе передали все крупнейшие новостные телеканалы страны! Фотография, где он зажат между веселыми Зидманом и Ротом, обошла все газеты, и Лабейну все равно нравилось свое лицо.
Рональд продолжал недвижимо лежать на кровати, а темная комната гостиничного номера принялась вокруг него медленно кружиться.
Люди, с которыми ему удалось повстречаться сегодня днем, были умными, творческими, но слишком приземленными. По крайней мере, как показалось Лабейну. Они смотрели на него так, будто автор фильма мгновенно превратился в величайший аромат месяца, который всем необходимо попробовать. Рональд
«Если дела и дальше пойдут так, как я планирую,— подумал он,— то скоро я начну ценить боль». На завтрашний день у него была назначена встреча с одним очень влиятельным агентом, который хотел провести беседу по поводу публикации его книги. Вся будущая жизнь раскрывалась перед ним, словно кинематографическая лента. «О, боже! У меня много, очень много терпения!»
В конце концов, со временем, настанет конец пестицидам, гербицидам, заводам по производству свинины и курятины, которые в невероятной степени загрязняют окружающую среду. Чуть позже люди откажутся от генной инженерии, применяемой в производстве зерна и мяса. Настанет эра новых, чистых источников энергии, что принесет за собой здоровую жизнь для всех обитателей земли. Труд вновь придет на смену механизации и автоматизации — все будут жить долго и счастливо.
Мысли Лабейпа пошли еще дальше— он представил себе маленькие домики, окруженные аккуратными зелеными садами. Именно там и работали люди, выращивая себе средства для пропитания. Каждый человек входит в состав коммуны— нет лентяев, нет бездельников… Вместо того, чтобы лежать перед телевизором, каждый будет выискивать необходимую для себя информацию.
«Исключение будут составлять несколько часов в определенные дни недели,— подумал он.— По телевидению будут передаваться обучающие программы по переработке и запасу сырья, а также сведения о проблемах третьего мира».
Рон разочарованно покачал головой. Подобные перемены потребуют времени, терпения, и что самое печальное, крови… Человеческих жертв избежать не удастся. Но если люди не станут бороться за свое благополучие, они никогда его не добьются.
«Через некоторое время я стану общемировым феноменом,— подумал Лабейн.— Именно мне придется дать сигнал к атаке». В принципе, Рон мог начать свое дело с изобретения какого-либо вируса, который испортит все системы коммуникаций. Стоит только прекратить бюрократические проволочки, и можно смело браться за дело».
Однако сначала нужно наладить взаимопонимание с народными массами, вложить в их разум эту идею, убедить людей в том, что иного способа жизни не может и существовать, что вокруг— темнота и смерть. Сегодняшнее событие— это только начало, приобретение билета… А когда начнется насилие, большинство людей примкнет к партизанскому движению только потому, что не смогут себя мыслить вне этого потока.
«Хорошее начало,— подумал Рон, закрывая глаза и проваливаясь в объятия сна.— Очень хорошее начало».
Эстанция фон Росбаха, Парагвай, настоящее
Дитер в задумчивости присел на край стола, медленно попивая бурбон. Сюзанна, конечно, осталась еще на несколько минут, однако между ними словно кошка пробежала. Ни один из них не хотел начинать разговор о произошедших событиях, а потому они в течение некоторого времени ходили вокруг да около интересующей их обоих темы.
По прошествии получаса, который обоим показался вечностью, Дитер решил, что уже слишком поздно и Сюзанне действительно пора домой. Он проводил даму до машины, открыл дверь, поблагодарил за ужин и ушел восвояси.