Терминатор 1965

Осадчий Алексей

Но надо проконтролировать отъезд деда, бабушки и мамы в Германскую Демократическую Республику. А мама тут моложе меня на двенадцать лет, такие дела, Саша Новиков…

Почему-то, спустя ровно месяц после «переноса» захотелось «грохнуть» Ельцина и Горбачёва. Сейчас они всего лишь функционеры средней руки в Ставрополе и Свердловске, хотя вроде Ельцин где-то на севере области какое-то время работал. Ну, найти не проблема, как не проблема и «уконтропупить» могильщиков СССР. Но что это мне даст? Как приблизит победу над разумной машинерией?

В первых числах октября Лукич позвал

на «спецоперацию» – надо заболтать секретаршу Катерину и «потискать» печать СМУ-72. Гусаров подготовился основательно: торт, пирожные и повод – у Кати день рождения позавчера был. Ну а мы вроде как «проспали» и неудобно стало за чёрствость и равнодушие, пришли с тортом и желанием запечатлеть прекрасную Катюшу на века на ватмане. Сука! Всё-таки шпион Лукич. Красивую схему придумал. А я раздолбай, так и не уточнил ничего о его геройском боевом прошлом. Знаю только, что воевал в пехоте, награды есть.

– Катенька, а мы к вам! Сюрприз!

– Ой, Владимир Лукич, здравствуйте, Виктор добрый вечер.

– С прошедшим днём рождения! Мы как узнали, ах покраснели от стыда – не поздравили нашу Катюшу вовремя. Вот, исправляемся, хоть и с опозданием!

– Ну что вы. Я сейчас девчонок позову из бухгалтерии.

– Никаких девчонок, – снабженец заговорщически улыбнулся, – мы с Витей коньячка пропустим за ваше здоровье Катенька. А вы ж знаете, как бабы-счетоводши болтают.

– Хорошо, я чайник поставлю.

Барышня покинула свой пост, Лукич указал взглядом «постоять на стрёме» и начал шарить в столе у секретарши. Нам повезло, печать оказалась там, а не в сейфе. «Дядя Вова» быстро передал кругляш мне и вышел в коридор, громогласно советуя Катерине тщательнее промыть ложки. Время выигрывает, ай да мастер! В принципе я и по оттиску мог сделать неотличимую печать, но решил «качнуть» Лукича и не ошибся. Минимум – резидент, или гений-самородок, что, в принципе, также возможно.

Хорошо хоть не полез пока дядя Вова к своим нычкам. Но если и полезет и заподозрит, что с того? Как бы герр Гусаров не прятал, как не скрывал «морды лица выражение», изменившееся отношение Лукича к Витьку я вычислю влёт. А что он сделать сможет, ворюга? Реакция моя стократ быстрее. Далее если внезапно, сзади из-за угла набросится – успею среагировать. Пока же начальник отдела снабжения СМУ-72 галантно развлекал даму анекдотами про Хрущёва и космонавтов, а я изображал Екатерину на яхте, в мини, разумеется, бикини.

Заглянувшие на огонёк дамы из бухгалтерии обрадовались гостям дорогим и притащили в приёмн}ло бутылку вина от Катиного же дня рождения и оставшуюся. Лукич, по кивку поняв, что маэстро Протасов печать «пощупал» и всё будет «зергутошно», заспешил по делам.

– Девочки, я побежал, в седьмом микрорайоне надо проследить за отгрузкой крепежа, расташат, боюсь. А Витеньку вам оставляю. На растерзание, так сказать. Хе-хе.

Гад какой. Но хоть коньяка бутылку оставил, не зажилил. Мадамы и мамзели героического СМУ-72 возликовали и метнулись ещё за закусью. В их закромах отыскались водка, картошка отварная, и изрядно солёной стерлядки – Чулым! Не опасаясь описторхоза, не заработал ещё Ачинский глинозёмный, не отравил речку, да к тому же стерлядка,

рыба красная, благородная, да к тому же организм может хоть цианистый калий стаканами перерабатывать, что там какой-то описторхоз, «пошёл в отрыв». Выпивал, закусывал, галантно лапал женщин, рисунки на листках тетрадных непристойные ваял. В общем, тянул время по полной. Дамы приволокли ещё вина…

Через пару часов веселья и разгула к приёмную влетел озадаченный Гусаров и попытался прекратить сабантуй. Но когда сама главбухша закусила удила, с ней не поспоришь. Присел и Лукич за стол, принял стопку, выпил за прекрасных дам. Уходили из конторы в половине десятого, «товарищей женщин» развёз по домам на служебной «волжанке» директорский водитель, ради такого случая (загуляла главбух, форс-мажор) выдернутый из дому. Мы же со снабженцем на своих двоих неспешно двинулись в наш квартал.

– Как, Виктор, сумеешь печать сделать?

– Говно вопрос, дядя Вова, считай она у тебя в кармане, только заготовку надо.

– Есть болванка, завтра утром передам.

– Хорошо, проштампуешь какие надо бумаги и мне вернёшь, разломаю от греха.

В темноте сука Лукич довольно оскалился, – не видно ж не зги, а фонари в нашем околотке не горят, увы. Но я то всё виду и торжествующий аферюга мне категорически не понравился.

– Только стоить это будет, Володя. И немало.

Ишь как перекосило, гниду. Думал развёл лошка, а тот зубы показывает. Ах. Какая рожа сейчас у него, какая рожа!

– Заплачу, как без оплаты оставить работу.

– Три тысячи приготовь.

– Что?

– Что слышал – три тысячи советских рублей.

– Да ты! Перепил, что ли?

– Не, я как стекло! Но как такой случай упустить – ты ж Вова проворовался наглухо, судя по всему, вышка тебе корячится. Какие нахрен 17 тысяч, да ты за сотню далеко тысяч пораспиз…л стройматериалов, столь нужных на стройках народного хозяйства.

– Ну ты и жук, Витюша.

– Муюк. За лоха меня держишь? Тут категорически не угадал.

– Да пошёл ты!

– Пойду, прямо в ментовку. Попрошу проверить мои подозрения. Ну а если они не подтвердятся, искренне извинюсь перед честнейшим человеком, Владимиров Лукичом Гусаровым. Годится?

– Ты кем себя возомнил, шенок, – ого, наконец-то прорвало доселе невозмутимого Лукича, ишь как морду перекосило, – да я тебя. Да скажу людям и завтра же, завтра же кровью харкать будешь.

– А если я прямо сейчас заявлю ментам о твоих захоронках в бане Светкиной. Ась, Лукич. Чего примолк, сука абверовская? Оборотень! Кранты тебе, шпион, вышак без права на кассацию!

Бл…, переборшил по ходу – Гусаров навернулся прямо в грязь. Нет, я его не трогал – Лукич глаза выпучил и рухнул. Постоял, отслеживая обстановку через пару минут перевернул «дядю Вову». Похоже всё. Не спеша прошёлся до опорного пункта, в паре остановок от места упокоения начальника отдела снабжения СМУ-72 находящегося. Метров за полста перешёл на бег, чтоб под фонарём видно было как спешу. – Там, там человеку плохо!

Сержант и старшина, увлечённо резавшиеся в дурака недовольно подняли головы. Я поправил берет, чтоб узнали «художника», похоже узнали.