Терминатор 1965
Шрифт:
– К чёрту какао. Ты вкуснее!
Какао выкипело на треть, но то такие мелочи! Следующую неделю я как сыр в масле катался. Поутру с Лукичём отправлялся на объекты, возводимые славным Строительно-Монтажным Управлением № 72, «схватывал» героев, запоминал номера машин предприятия, прочие мелочи подмечал. По 4–5 листов формата А-4 и А-3 сдавал каждый день в бухгалтерию, тамошние дамы стену освободили под шедевры Витеньки Протасова. Помимо портретов рисовал эпизоды будней трудовых, – большим успехом пользовалась работа «Петрович на обеденном перерыве». Сторож Николай Петрович, известный выпивоха (по правде говоря, соблюдал себя, хоть и пил на рабочем месте – не падал, не отключался) обедал, держа в левой руке «трехдольник» с молоком
Остряки доводили Петровича вопросами – не прошиб ли его понос после такого позирования. Никак не могли поверить строители, что рисую я «на память», – их штатный художник Серёня любил мариновать натурщиков часа по три, заставляя приходить по несколько раз. Но его творения народу не нравились, то ли дело у Виктора – жизненно.
Да, главбух Марина Сергеевна начала к мастеру карандаша «клинья бить», да так, что в бухгалтерии сие заметили. Не желая осложнений и скандалов, невзначай поинтересовался у Лукича – неужели у жопасто-сисястой тётки нет никого на примете, что занятому художнику глазки строит. Гусаров как раз собирался в командировку и крайне озаботился, поведав о муже госпожи Лихолетовой как о хорошем ранее парне, но попавшем в горком партии и там спившемся. Сейчас супруг Марины Сергеевны «сослан» в профсоюзы, где ударными темпами и добивает печень.
Лукич племянницу, как я и рассчитывал, предупредил, и Светлана пару раз храбро появилась со мной на людях. Далее в контору СМУ зашла, забирала «с работы» – за руки держась уходили, под бабьи пересуды и одобрительные подмигивания сильного пола. Эпическая разборка с блатными соседями, с показушным раздавливанием пустой бутылки вроде и не стала достоянием широкой общественности, но почему то никто более к Витьку не цеплялся, хотя и в кино побывали на последнем сеансе и даже гуляли спокойно и свободно в сумерках по криминальному Ачинску мимо молодёжных и полублатных компаний…
А вот тут, пожалуй, я перегнул палку. Хорошо, что СМУ к числу стратегических предприятий не относится, а засветись я, скажем у Красноярской ГЭС, или недалече от закрытых городов-атомградов «Красноярск-26» и «Красноярск-45», мигом бы попал в поле зрения госбезопасности. С такими-то талантами, петь-рисовать и морды бить, – а вдруг разведчик штатовский. Проверят по месту прежнего жительства и окажется – внешность у Виктора заметно изменилась и подрос он и бородавку свёл и плечи шире и вообще – другой человек. И что тогда – бегать от КГБ, перевоплощаться в того, чьи документы добуду, труп подходящий караулить или далее «ускорить процесс».
Нет, лет пять пожить спокойно, без раздумий как «схлопнуть» развитие электроники-кибернетики, что в СССР, что на Западе. Интересно, а если задать иные языки программирования, то моё личное Слияние не подчинится тому новому Великому Разуму, останется под моим контролем? М-да, дилемма-дилемм, как говаривал в недалёком будущем бестолковый каратист Кузя, герой сериала «Универ». Или он о проблеме проблем печалился? Неважно.
Все мои аккуратные подходы по Козульке не сработали, и подлеца Ворожейкина придётся останавливать в Красноярске. Пережив истерику Светланы, заподозрившую мил дружка в переезде к новой бабе, немножко «повоспитывав» женщину (просто поговорил, а не то про что вы подумали) вечером 9 сентября 1965 года отбыл с берегов Чулыма на Енисея берега.
Светку немного утешал факт неполучения мной денег от СМУ, а пять сотен в это время огромная сумма, и необходимость доводки оставшихся по договору шести «картин», в моей комнате брошенных. Специально притормаживал процесс, и без того Серёня бегал по городу, кляня начальство и упирая на отсутствие у подлеца Витьки образования художника.
Даже с парой друзей, таких же ботаников как и он, наклюкавшишь вина, решили мне морду набить. Выломали штакетины и подкарауливали в проулке, где
Заработанные в поезде деньги таяли как снег под майским солнцем, а пятьсот целковых по договору ещё получить надо, примерно месяц ждать. Взялся по наводке госпожи Светланы «малевать» её коллег из средней школы города Ачинска, номер школы не скажу какой, вдруг дети сейчас тех училок читают, или внуки-правнуки…
Пара рисунков Светланы танцуюшей танго со жгучим брюнетом, лишь отдалённо, едва-едва напоминавшим Виктора, и осторожно, пальчиками левой ноги пробующей воду на южном пляже (в мини-бикини, разумеется, прекрасные формы ненавязчиво демонстрируя) показанные педагогиням такой фурор произвели – в первый советский «МакДональде» так не рвались оголодавшие граждане великого СССР, как бились интеллигентные женщины за право заполучить «портрет» от «ВиктОра П.». Я именно так и подписывался, от не фиг делать.
Ревнивая библиотекарша присутствовала при «сеансах», далее пыталась за спиной примоститься, но была изгнана к «моделям», дабы не мешать процессу творческому. С дамочек я брал по червонцу за лист формата А-4, а чтоб не ныли за дороговизну, по комнате развесил договорные полотна, прославляющие трудовую доблесть СМУ-72, за каждое из которых заплатят по полтиннику. Так что – демпингую, дамочки, сидите и не жужжите. Они и не жужжали.
Сам рисунок занимал максимум 10 минул, от двух до четырёх ваял за вечер и то, после ухода «моделей», показав им лишь набросок. Математички и географички, историчка и физручка, платили и уходили, с утра поджидая у школьного крыльца Светлану. К моменту отъезда в Красноярск заработал две «учительские» сотни, полторы взял с собой, на остальные же, велел любезной сожительнице закупить сгущёнки, тушёнки и прочих вкусностей долгого хранения, ибо по «данным нашей разведки», в Ачинском горкоме КПСС подслушанным, зима будет голодная. А если с мясом перебои – банка тушёнки в суп или в картошку самое-то, не пропадём. Даже неловко стало наблюдать за радостью женщины, сообразившей, что Витя, любящий покушать, зимовать с ней собирается. Ох, грехи наши тяжкие…
Красноярск не впечатлил. Маленьким показался и до жути провинциальным. Хотя зелени много и воздух наичистейший. Посмотрел на футбольную афишу, сейчас главная команда Красноярского края именуется «Локомотив». Да уж, Олег Романцев и Александр Тарханов ещё малолетки, где то во дворах мяч пинают. Может в самом деле, отловить какого шестнадцатилетнего не поддающегося воспитанию беспределыпика из детдома, доставшего всех борзостью, по которому «тюрьма плачет», да и придавить по тихой. А потом под его личиной выбиться в великие ногомячисты.
Чемпионат мира 1966 года, пропустим, и ладно. А вот к 1970 уже запросто загнобить пижона Пеле получится. Корону «короля футбола» отобрать у пронырливого бразильца – как делать нефиг. Но что потом? К 1991 году пойти в президенты России и жахнуть со всей дури по Америке, отодвинуть торжество разумной машинерии? Херня какая-то в голову лезет. Думай Саня, то есть, Витя, думай. Нет, ну вариант с футболом то отбрасывать не надо, помню много кто из писателей начала 21 века, про попаданцев пишущий, главных героев выводил в чемпионы. Например, показать себя, в 1966 году – в составе красноярского «Локомотива» выйти в первую лигу, в следующем, – в лигу высшую. Хм, но молодого детдомовца в ЦСКА заберут, сразу по достижении 18 лет. Интересно, а если краевое партийное руководство впишется за юное дарование? Как чуть позже за Сергея Ломанова старшего, когда Сергей Иваныча студентом «пристроили» во ВТУЗ, будущий аэрокосмический. Хотя, пару сезонов можно за ЦСКА отыграть.