Теранезия
Шрифт:
Внезапно Грант выругалась.
— Что? — спросил Прабир, отрываясь от поисков.
Она обеими руками отодвинула в сторону кусты и листву; может быть, она злилась, из-за того, что не может забрать свой трофей.
— Подойди и взгляни на это, — сказала она.
Прабир подчинился. Крошечные черные муравьи кишели на неподвижном существе, которое уже было больше розовым, чем черным. Потому что было почти наполовину съедено.
— Тебе показалось, что он был похож на падаль, когда упал на землю?
— Вряд ли.
Прабир с опаской протянул руку — он не очень-то
— Будь осторожен.
Совет Грант был излишним.
Он взялся за одно крыло большим и указательным пальцами и попытался стряхнуть муравьев. Те немедленно заползли к нему на руку и он, бросив мертвую птицу, начал смахивать их. От большей части он избавился за несколько секунд, но оставшиеся продолжили свое дело и доставляли ему невыносимую боль — они, то ли жалили, то ли кусались — трудно было понять из-за их размера.
Грант вытащила репеллент и обрызгала его руку — никогда раньше они не делали этого столь тщательно. Состав сам по себе причинял острую боль из-за того, что кожа потрескалась во многих местах.
— Ты в порядке?
— Да, да.
Он чувствовал пульсацию в руке, но если его и ужалили, то никакой общей реакции организма не последовало.
Грант опрыскала свою правую руку и тушку, затем отломала ветку от куста и воспользовалась ей как крюком. От тела птицы осталось не так уж и много, но и этого должно было с головой хватить для анализа ДНК.
— По крайней мере, это были не муравьи-легионеры, — пошутила она. — Мы были бы рады спасти хоть что-то.
Прабир нервно посмотрел на землю.
— Да, но я не думал, что мы в Гватемале.
Возможно, из-за своего старого имплантата он смотрел на насекомых Теранезии через розовые очки, но он был уверен, что среди них не было настолько агрессивных как эти муравьи.
— Если все дело, — сказал Прабир, — в реакции на генетические повреждения, то нельзя ли выявить это с помощью какого-нибудь эксперимента уже сейчас? Плодовых мушек облучают всевозможными дозами радиации уже сотню лет.
Грант была далеко впереди него.
— Может быть, уже выявили. Но одна или две индивидуальных восстановленных особенности вовсе не обязательно будут выделяться на фоне действительно случайных мутаций. Ведь это не выглядело бы так, будто организм целиком регрессировал к архаичной форме, которую любой компетентный палеоэнтомолог опознал бы мгновенно. Я думаю, то, что происходит с замещаемыми органами у некоторых мутантов, происходит из-за того, что часть зародыша изменяется не синхронно с остальным; результат не является вредным, так как многое сохраняется в промежутке, но это приводит к тому, что детальная анатомия не является ни современной, ни архаичной.
— Точно. — Прабир все еще не понимал, каким образом зубы у какаду оказались расположены настоль эффективно, но он не настолько разбирался в вопросе, чтобы обсуждать его со знанием дела. — Но, если вы посмотрите на оригинальную ДНК голубей с Банданейра, вы сможете увидеть, откуда появились
Грант покачала головой.
— Я не думаю, что мне удастся сделать это, пока я не пойму, как работает процесс восстановления. Исходная последовательность может быть вырезана и «вклеена» с помощью слайсинга в новое место и, даже поиск по всему геному на предмет частичного совпадения не обязательно позволит обнаружить ее.
Прабир обдумал ее слова.
— Так все, что вам на самом деле нужно — это поймать ее, так сказать, на месте преступления. Вместо того, чтобы наблюдать геномы в состояниях «до» и «после», если нам удастся найти животное у которого процесс еще не закончился…
— В идеале, да, — сказала Грант. — Хотя я не очень представляю себе, как мы сможем отличить такое животное. Я не знаю, кого нам следует искать.
Он тоже не знал. Но, если это и происходит, то, скорее всего и наиболее явно на острове, где произошло впервые.
Непроходящий страх того, что Грант может наказать его, был абсурдным — ведь они же теперь друзья? И как бы она не разозлилась на то, что он ей лгал, она вряд ли бросит его здесь.
Но Мадхузре обещала молчать. Что она почувствует, когда узнает, что он первым нарушил молчание, не посоветовавшись с ней? И, если Грант, с его помощью, сделает какое-нибудь сенсационное открытие, оно не станет общественным достоянием, а останется в распоряжении ее спонсоров.
— Так что, — спросил он, — все, что нам остается — это собрать, как можно больше образцов, в надежде, что нам повезет?
Грант стоически расправила плечи.
— Увы, это так. Если не знаешь, что ищешь, не остается никакой альтернативы массовым убийствам.
Они пробыли на острове еще шесть дней. Прабир так и не смог привыкнуть к тяжелой, монотонной работе, но некоторый положительный момент был в том, что он уставал настолько, что засыпал мгновенно, стоило ему принять горизонтальное положение. Они обнаружили еще двадцать три предположительно новых вида животных и растений, хотя Грант отметила, что пара-тройка из них могли быть еще просто не занесены в таксономические базы данных.
Второй остров находился на расстоянии еще одного перехода, продолжительностью в полдня. В течение часа после высадки на берег они увидели, казалось такой же кустарник, таких же мух и таких же злобных муравьев. Они отправились еще глубже в джунгли, оставаясь в виду друг друга, но собирая образцы независимо один от другого. Прабир соорудил программу, которая, получив изображение с камеры планшета, осуществляла визуальный поиск по базам данных на предмет совпадения с описанными ранее видами. Грант пренебрежительно отнеслась к такому подходу — у нее не было энциклопедических знаний о дикой природе региона — но, она, казалось, научилась находить то, что нужно, по самым незначительным признакам в строении тела или окраске. В конце дня, если судить по уже упорядоченным результатам, их КПД оказались практически одинаковыми.