Теплыми руками
Шрифт:
Вместо предисловия
Милое и суетливое, преступное и простодушное время начала 90-х годов!.. Время, когда зло еще бегало в коротких штанишках, деньги фантастически быстро превращались в разрисованную бумагу, а будущие олигархи только учились спекулировать сигаретами. Богатство и наглость, власть и вседозволенность еще только знакомились с другом и пугливо оглядывались по сторонам. Это было время, когда врачи могли вылечить больного за коробку конфет, а судьи и милиционеры стыдливо прятали в служебные столы прейскуранты на свои услуги. Где ты теперь, эпоха великих перемен? Но я почему-то уверен, что уже сегодня, какой-нибудь олигарх, испытывает куда как меньшую радость от миллиардных прибылей, чем когда-то от крох, вырученных за мелкооптовую торговлю на "блошином рынке". А теперешние судьи и милиционеры, отправив за
Да-да, эпоха романтизма и перемен ушла… Но время совсем не жестко. Оно удивительно справедливо по отношению к человеку, ведь каждый из нас с лихвой получает не то, что он заслужил, и даже не то, что он заработал, а то, что он отдал когда-то даром. Примерно таким же удивительным даром, каким дается человеку сама жизнь.
Это книга не только о начале 90-х… Это книга о людях, которыми мы с вами когда-то были.
Глава первая
в которой рассказывается о том, что если человек ищет приключений, то рано или поздно он находит их, а также о том, что все приключения начинаются совершено неожиданно.
Я уверен, что человеческая природа гармонична. И именно по этой причине мой друг Коля, появившийся на свет, озаренный гением математического таланта, еще и унаследовал от своих предков изрядную долю житейской непрактичности. Впрочем, именно благодаря последнему обстоятельству Коля всегда вызывал у меня неодолимое чувство симпатии. Кроме того, что у него можно было списать контрольную по математике в школе, мой застенчивый друг всегда играл роль полного болвана в любой компании, и справлялся с ней настолько успешно, что даже последний дурень мог оттачивать на нем свое остроумие. Если бы не мой острый язык и тяжелые кулаки, моему тихому другу пришлось бы пережить немало горьких разочарований и, в конце-то концов, такое поведение вошло у меня в привычку. Даже когда Коля работал над докторской диссертацией, женился и слегка облысел, я все равно не смог избавиться от малообъяснимой моральной ответственности за его будущее. Например, когда некий курчавый пижон вздумал увести у Коли красавицу-жену, кто бил пижону физиономию? Конечно же, я. А когда Коля вздумал продать свою машину и нарвался на "кидал", кому досталось больше всех? Конечно же, мне. И даже диван, который мы тащили в новую Колину квартиру, мой друг опять-таки счел возможным уронить именно на меня. Но я не жалуюсь… Я всегда принимал последствия нашей дружбы как должное. И когда во время моего очередного домашнего лечения Коля приносил мне книжку "Забавная математика", вместо вожделенной банки пива, я уже в который раз приходил к неутешительному выводу, что, пожалуй, никогда не смогу оставить своего друга один на один с суровой действительностью.
Возможно, наша дружба так и текла бы тихим ручейком, постукивая меня головой о прибрежные камушки, но как-то раз, а точнее говоря, сумасшедшей осенью 1991 года, Коле пришла в голову мысль построить дачу. Откровенно говоря, Коля решился на такой поступок только ради своей взбалмошной красотки-жены. Мой друг надеялся на то, что Насте понравится окучивать картошку, воровать на удобрения навоз в соседнем колхозе, а по вечерам, вместе с мужем, рассматривать романтические краски заката. Нет, может быть, благие мечты полунищего доктора наук и не были лишены основания, но по моим подсчетам такая стройка должна была бы обойтись мне, его верному другу, как минимум тяжелым сотрясением мозга. Увы, да и но!.. Как показали дальнейшие события, все мои предположения были не более чем благими пожеланиями самому себе, а то, что произошло на самом деле, конечно же, превзошло все ожидания. Тут дело даже не в том, что, как говорится, жизнь любит преподносить сюрпризы, а в том, что сюрпризами, причем довольно неожиданным, а часто и откровенно странным, становимся мы сами.
Между тем эпопея строительства Колиной дачи начиналась самым банальным образом. Коле, в его интеллигентно-тощем институте каких-то чрезвычайно точных наук, выделили земельный участок. Советская власть уже заканчивалась и, наверное, подозревая о своем конце, она решила оставить гражданам на добрую память что-то более существенное, чем, допустим, старый "Москвич" или двухкомнатная "хрущеба". Землю "под дачи" давали бесплатно всем желающим а, в силу привычки уходящей власти к революционной решительности, не оскудевшей за семьдесят лет, я не сомневаюсь, что кое-где и кое-кому ее пытались всучить даже насильно.
Отпустить Колю одного на первое собрание будущих дачников я, разумеется, не мог. Мой
На собрание мы немного опоздали: по огромному, заросшему бурьяном, полю уже бродили возбужденные группки людей и переругивались между собой. Не смотря на все старания общественной комиссии всучить Коле самый худший, заболоченный участок, мне удалось отстоять его интересы и на этот раз. Кроме того, я позаботился и о будущих соседях моего друга. Я подобрал для этой не маловажной роли людей более-менее интеллигентных и на всякий случай оказал им несколько мелких услуг. Будущие дачники остались довольны, но только до той поры, пока не узнали, что их соседом будет все-таки Коля, а не я. Тут я счел свою миссию выполненной и исчез из жизни Коли ровно на три дня.
Этот опрометчивый шаг стал моей первой и самой страшной ошибкой. Уже теперь я понимаю, что если тихий гений математики вдруг решит построить себе дачу, его другу нужно: во-первых, крепко связать гения; во-вторых, запереть его в квартире; и, в-третьих, строить его дачу самому и может быть даже на свои собственные средства. Но, черт возьми, у моего исчезновения были свои веские причины! Дело в том, что я собирался жениться. Не мог же я, в конце концов, всю свою жизнь любить и лелеять только одного Колю.
Мой друг навестил меня за день до свадьбы. Мы немного выпили, но выглядевший до этого унылым, Коля не повеселел, а стал еще мрачнее. После третьей рюмки настроение Коли стало просто убийственно меланхоличным. Я насторожился. За все время нашей дружбы Коля никогда не жаловался мне. Он всегда ждал, пока я сам не расспрошу его обо всем и сам – опять-таки по своей воле! – суну голову в петлю, предназначенную исключительно для него.
Я подумал о предстоящем медовом месяце, красавице невесте и невольно выдержал эффектную паузу. Выражение Колиного лица стало настолько кислым, что, в конце концов, я вздохнул и спросил его, что же произошло на этот раз.
Ответ Коли поверг меня в состояние шока. Оказывается, позавчера он купил кирпич для строительства дачи и отвез его на свой дачный участок. Разумеется, на следующий же день этих драгоценных кусочков обожженной глины на месте уже не было. Нет, вы только представьте себе чистое поле России времен становления демократии, а на нем, видную за сто верст, кучу бесхозного кирпича!..
Я назвал Колю "чертовым кретином". Мой друг кивнул и посмотрел на меня скорбными, коровьими глазами. Коля по-прежнему считал, что я умею все: бить физиономии любовникам-сердцеедам, удерживать головой брошенные диваны, ну, а возвращение на место такой безделицы, как шесть тысяч штук кирпича, для меня вообще должно было оказаться сущей безделицей. Нет, в чем-то, конечно, мой друг был прав. Например, однажды я сдал за Колю пустую посуду, от которой он не мог избавиться целый год. Это был очень простой фокус. Правда, после его завершения я отсидел пять суток за то, что надел на голову приемщику стеклянной "пушнины" пустой ящик, в доказательство того, что пустая тара у него все-таки была. Коля, конечно же, не бросил меня в беде. Он каждый день таскал мне передачи, нанял адвоката и, своими соединенными усилиями, им удалось сократить срок моей тюремной отсидки на целые сутки. Эта победа едва не стоила мне второго тюремного срока и вот почему: Коля ликовал!.. При моем появлении на воле он не сдержался и настолько снисходительно похлопал тюремного охранника по плечу, что тот просто-таки обязан был в ответ дать ему увесистого пинка. В результате вспыхнувшей как лесной пожар в жару разборки я чуть было снова не отправился за решетку. Но мне повезло, Коля приперся к тюремным воротам вместе с адвокатом. Адвокат оказался не только красивой, но и довольно умной женщиной. После долгих переговоров, с соблюдением всех юридических формальностей, тюремный страж счел возможным произвести починку слегка потрепанного в потасовке казенного мундира за наш счет. Платил, разумеется, я. У меня, как у человека практичного и пусть только что вышедшего из тюрьмы, было больше шансов найти требуемую сумму за подкладкой своего пиджака, нежели в карманах пришедшего из дома Коли.