Теперь я имба

Руз Алекс

— И какие же?

— Да бредни все это, я их и не запоминаю. Да что мы все про Москву да про Москву. У нас и своих новостей предостаточно. Слышали Радонежские уехали?

— Что?

— Да прям после вашего отъезда. Одним днем собрали вещички и фьють.

— А как же каменоломня?

— Продал за бесценок. У него же друзей много, сделку быстро оформили. Взял жен, сына и умотал.

— А дочь?

— Поговаривают в монастырь ее определил под Нижним. Девка распутная оказалась, ух там такие истории ходят… Но добила его,

я так понимаю, связь с Луцким. Она же с ним после вашей свадьбы и уехала. Поговаривают он ее обрюхатил. Так Радонежский и не стерпел.

Об этом я думаю первый бы узнал, но делать из мухи слона аристократы любят. Фантазеры еще те.

— Вы же с ним в хороших отношениях. Может знаете детали.

— Уверен, что это все надуманное.

— Кто знает, кто знает. О таком на частных посиделках в поместье Лаврова не расскажут… О таком молчат до последнего.

Это сейчас был укол в мою сторону, или он дал ненавязчиво понять, что многое обо мне знает. А может все сразу. Думаю, не стоит с ним обсуждать детали дела о работорговле. Мутный тип.

— Известно куда Радонежский уехал? — спросил я, забирая тарелку у официантки. Краем глаза заметил, как прокурор на секунду поднял на меня взгляд полный недоверия, а затем продолжил есть.

— Поговаривают заграницу подался.

— В бега, — отшутился я.

— Столько лет жил, исправно налоги платил и тут одним днем… — сказал прокурор. — Такими темпами город совсем без знати останется… Производства опустеют, останутся только тунеядцы, что на содержание живут.

— По мне так вы сильно драматизируете. Всего одна семья уехала. Хотя думаю и вам бы хотелось такое дело, после которого повышение дадут.

— Выше только столица, — прихлебывая щи сказал Валентин Иванович.

— Так я о том же.

— Молодой ты еще. Поверь лучше быть первым в провинции, чем десятым в столице.

Что ж понимаю с насиженного и прибыльного места уходить не хочет.

— Вот как. Многие так же считают и не захотят уезжать, — улыбнулся я.

— Кто знает… Я думаю это все из-за того случая… — задумчиво сказал прокурор и посмотрел на меня.

— Какого?

— А вы не слышали?

— Смотря, о чем вы.

— Говорят кто-то у Радонежских рабо…работников выкрал…

— Как же можно их выкрасть… Они ж не вещи. Захотели и ушли.

— Да там запутанная история. В общем дебош устроили, охранники полуживые, работников нет. Многие компании в области сейчас боятся. Усиливают охрану.

— Например какие? — лукаво улыбнулся я.

Наш разговор все больше и больше меня убеждает, что я нашел крышу всего этого безобразия в лице Валентина Ивановича. И расстроился он из-за Радонежского лишь потому, что денежки его укатили и я думаю не маленькие. Да и аристократы на панике, что появился тот, кто зверолюдей из рабства забирает, а значит тоже не чисты на руку.

Валентин

Иванович рукой подозвал меня ближе. Я наклонился к нему через стол.

— Так я тебе и сказал, — шепнул тот мне на ухо.

Вот же поддонок.

— Что ж Алексей Павлович, спасибо за приятную компанию.

— Вам спасибо. Столько всего узнал от вас.

— Думаю мы поняли друг друга, — накидывая мундир сказал прокурор.

— Скажем так, мне стало многое понятным.

— Рад. Заходи еще как-нибудь. Поболтаем, — протянул он мне руку.

— Обязательно, — пожали мы руки.

Итак, что мы имеем: город в котором процветает работорговля и крышует это главный прокурор города. Радонежский смотался, как только запахло жареным, да и про Борисыча думаю уже все знают.

Пожалуй, не поеду я к Симону. Надо бы заглянуть к Луцкому.

* * *

— Какие люди и без охраны! — встретил меня Луцкий.

— Привет, а Лев где?

— Отсыпается. Вы конечно даете… — помотал он головой.

— Ты уже осведомлен?

— Да аристократия на ушах стоит. Я так понимаю ты не просто узнать, как дела? Про Радонежского узнал?

— Именно.

— Слушай я про него и сам не знаю ничего толком.

Мы шли по коридору в столовую и по пути разговаривали.

— Если честно он меня не сильно интересует. Считай уехал — меньше проблем. Ты случаем не знаешь кто купил каменоломню?

— Знаю, — довольно улыбнулся Луцкий.

— Коль, может все же разбудим Льва Дмитриевича, пади с дороги голодный, — услышал я женский голос из столовой.

Сделал пару шагов в открытую дверь и встретился взглядом с Настасьей.

Глава 23

— Так получается слухи то не врут, — приподнял я правую бровь и посмотрел на Луцкого.

— Я не беременна, — с грохотом поставила на стол поднос с пирогом Настасья.

— От части, — лукаво улыбнулся Луцкий.

— Алексей Павлович, вы останетесь на обед? — успокоившись спросила Радонежская.

— Не откажусь от чая. А так я уже пообедал в интересной компании.

— Мммм, и какой же? — заинтересованно спросил Луцкий.

— Обо всем по прядку, — сказал я, садясь за стол. Настасья любезно подошла ближе и налила мне кружку чая. — Так получается ты не в монастыре…

— Ох уж эти сплетники, — буркнула под нос Настасья, — к счастью нет. Благодаря…

— Мне, — гордо задрав нос сказал Луцкий.

— Маменьки… Ну и Николая, конечно.

— И после этого ты говоришь, что не знаешь куда Радонежские умотали? — повернулся я к Луцкому.

— Я — нет, не знаю. Настасья знает, но молчит.

— Так погоди, а по поводу каменоломни… — вспомнил я свой первый вопрос.

— Она моя, — улыбнулся Луцкий.

— Это как? У вашей же семьи уже есть бизнес, связанный с магическими ископаемыми.