Теперь ты
Шрифт:
– Стоп! Эй, Ангола! А ну-ка брось ему на загривок вон то деревце, пусть тащит его до места привала.
Мне на спину наваливают охрененно тяжелый ствол.
– Зачем?
– Вопрос. Может у меня в глазах, а может сорвался с губ.
– Так надо, Сынок. Продолжаем движение! Не растягиваться!
Я и не успел заметить, как к нам присоединилась остальная часть нашей группы. Вот и Ангола привычно топает рядом со мной, со своим любимым БАКом в руках. А по мне так "Гроза" лучше, у нее подствольник кого хошь снесет. Впрочем, у каждого из нас свои задачи.
Алабама... алабама...
– Привал!
– Звучит команда, и я падаю на камень вместе с деревом. Донес. Вспомнил. Все смог. Губы кривятся в подобии улыбки.
Шаги рядом со мной. Я уже знаю, кто это. Сталкиваю ствол в сторону и сажусь.. Передо мной Шрам. Я идиотски улыбаюсь. Он смотрит на меня удивленно.
– Ты здоров? Или башня съехала?
– Я вспомнил!
– Идиотский хохот.
– Пятьдесят отжиманий!
И он думает меня этим сломать?
– Пароль?
– Алабама... пятнадцать икс два зет восемьсот шестдесят семь.
– Y-y-e-e-s!
– Ревет Амбал и трясет над своей огромной башкой пулеметом, радуясь так, как будто ему только что дала Клаудиа Шиффер.
Я лишь через миг понимаю, чего он так веселится. Скалятся все. Рядом улыбается Шрам и хлопает меня про плечу. "Прошел!" Оказывается, это был последний тест. Прошел. Теперь я один из них. Я бы потерял сознание, если бы хватило сил.
* * *
Ночь. Глухая, темная. Как все ночи здесь. Мне не спится. Под стометровой тощей гранита, в нашей казарме, которую невозможно засечь ни с какого спутника, и которую трудно поразить самой мощной бомбой, я лежу на своей койке и не могу уснуть. Впервые за долгое время. Завтра мой первый выход. Завтра... Наша группа получила команду на вылет, а я пока даже не знаю куда. Впрочем, мне это не нужно знать. Они, там, наверху, сами решают. Наше дело - делать то, что мы умеем. Пока, однажды, не словишь пулю. Очень хочется увидеть звезды.
Встаю с койки и начинаю медленно ползти по проходу. Сзади скрип. Оборачиваюсь. В темноте не столько вижу, сколько угадываю глаза Анголы.
– Не спится?
– Спрашивает он. Нет, скорее не спрашивает, а отвечает за меня.
– Yes!
– Начинаю перенимать дурацкую привычку Амбала. Слышал от многих, что в критических ситуациях у него клинит башню и он забывает русский язык. Начинает ругаться на всех языках, какие знает. Вот и у меня клинит башню.
– Пойдем, посмолим, - Ангола поднимается с койки и первым движется по проводу. Я за ним. Вот и площадка в конце длинного коридора со многими поворотами, с которой видно звезды. Звезды и море у наших ног, далеко внизу.
– И я так же первый раз не спал, - говорит он. Мы затягиваемся, привычно пряча огонек в ладонях. Хотя снайпер сейчас где-то далеко. Мой или его снайпер. Что однажды пошлет ту самую пулю.
– Ангола, расскажи, почему у тебя такое странное имя?
Он вытягивает сигарету и смотрит куда-то вдаль, потом поворачивается ко мне и долго молчит.
– Рано еще, - отрывисто бросает он, кладет руку на плечо.
– Рано... Может, завтра узнаешь. Но лучше б не сразу... Мой первый выход был в Анголу...
Что
* * *
Летим куда-то на сверхзвуковом бомбардировщике. Значит - далеко. Иначе нашли бы способ доставить нас попроще. Где-то далеко внизу и позади остались корабли Северного Флота. Там же остался мой вопрос: "Куда мы летим?" Шрам выразительно промолчал. Я заткнулся.
И только один раз открыл рот, когда привычные гранитные сопки исчезали в дымке:
– Ангола, а знаешь почему эти корабли называются кораблями первого удара?
– Я показал пальцем.
Он посмотрел на меня недоверчиво, как на ребенка:
– Первыми бьют, что ль?
– Ага!
– Ответил я.
– Эти корабли по первому сигналу выходят из базы на максимальной скорости и наносят ПЕРВЫЙ УДАР по врагу. Потому они такие маленькие, легкие. Скоростные.
– А дальше?
– А дальше - нифига. Потом они уже никому не нужны. Ядерные ракеты выпустили - и все. Бой окончен.
– Ну почти как мы, - тихо пробормотал он и отвернулся. Но я все равно его услышал.
Сколько летели - не помню. Все дремали, зная что силы будут нужны ТАМ. Зато хорошо помню миг, когда планер с нашей десантной группой оторвался от тяжелого бомбера и пошел в резкий разворот. Самолет продолжал движение своим курсом над Атлантическим океаном, как будто ничего и не произошло. Я знал, что где-то дальше он скинет вниз еще два или три таких же планера, только пустых. И ни один из них не долетит до земли. Как наш.
Чуть позже мы пробили плотные облака, сбросили кислородные маски. Внизу были видны корабли. Большие, наши. И уже не первого удара последнего. После их удара воевать уже некому. Авианесущая группа неторопливо пересекала акваторию океана. А мы должны были попасть на борт флагмана.
– Готовность к выброске - тридцать!
– Спокойствию Шрама можно позавидовать. Четкие команды, скупые движения. Профи. Под стать ему остальные. И мне отставать грех. Один за другим вываливаемся из легкого планера, оставляя его на произвол судьбы. Парашют! Спустя несколько минут внизу, там, куда ушел планер, раздается взрыв. Вот так и остальные машины огонь, облако дыма. И точка исчезает с радара. А мы потихононьку планируем к нужному нам кораблю. Дальше все просто. Вертолет, песчаный берег впереди. Черная и зеленая краски на лицо. Вот и приехали. "Держись, солдат!"
* * *
Совершенно необычные деревья под ногами. Я уже знаю, что это Ангола. Никто не говорил об этом вслух, но это слово вдруг само собой возникло у меня на губах. И никто не возразил. Ангола - страна алмазов и нефти. Страна, где много лет идет кровавая война. Странная война, в которой родственники из одной деревни, одного племени воюют по разные стороны фронта. Воюют, а в это время начальники обеих армий восстанавливают силы вместе, на одном курорте, потягивая американский джин и русскую водку. Беспощадная война, где иногда детей врага добивают контрольным выстрелом в рот. Наша война, в которой мы защищаем свои интересы - военные и экономические. Чего стоят одни только дальние РЛС (радио-локационные станции), оставшиеся здесь еще со времен СССР и отслеживающие все перемещения в Атлантическом океане!