Теперь ты
Шрифт:
Порву, сука!
* * *
Ну вот мы и доехали до самого тяжелого. Тренировки на выносливость, беспредел. Стрельба, прыжки, сутки без сна, даже бег на пятьдесят километров с полной нагрузкой - это все для детишек.
Лежим на берегу моря... Нет, точнее сказать, прямо в воде. И не лежим, а отжимаемся, внимательно слушая команды. Сегодня нашим тренером стал сам Шрам. Все остальные чвакают в воде - "Ап! Даун!"
– Up!
– Орет командир, чтобы всем было слышно. И я поднимаюсь из волн, чтобы за короткий миг наполнить свои легкие
– Down!
– падаю в холодную воду, стремясь расслабить мышцы, которые уже давно отказываются четко выполнять команду.
– Up!
Слышал, что американские "тюлени" так же изводят своих новичков...
– Down!
Ну я понимаю, почему меня так, а остальные-то уже не новички...
– Up!
Впрочем, говорят, это только начало. Еще предстоят "пытки" - самая страшная часть, после которой многие ломаются.
– Down!
Если я смогу выдержать это...
– Up!
...то меня уже не отчислят отсюда.
– Down!
... и выйти отсюда я смогу только с пулей...
– Up!
... и это будет правильно.
– Down!
Кто-то падает лицом вниз в соленую горячую воду и больше не поднимается. Это не я.
– Отделение! Становись!
Выволакиваем из воды Студента, у которого отказали мышцы рук. Он хрипло дышит, но занимает свое место в строю. Студент был последним, кто прошел курс передо мной. Но у него позади уже две операции. Я смогу!
– Марш-бросок десять километров, по сопкам, с полной выкладкой! Я задаю темп, взяли оружие, не отставать!
Если я не сойду с ума, я буду одним из них. На первых метрах Ангола помогает Студенту, пытаясь поддержать его, но тот резко отбрасывает руку и включается в нужный темп...
* * *
Теперь моя очередь. Я читал, как ЭТО делают в SEAL, но сейчас ЭТО делают со мной. Я должен вы...
– Что должен североморец?
– Резко кричит Копченый и тычет мне под ребра прикладом.
– Стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, - хриплю в ответ. Жутко холодно. Мы по грудь в воде и ветер сегодня недетский. Накатывающиеся волны захлестывают меня с головой. В Барянцевом море такие длинные, по-о-ологие волны. Сс-суки! Они набегают и словно заглатывают тебя. Как очковая кобра. Или не кобра? Какая хрен разница... Волны отпускают не сразу - каждая медленно катится через тебя и отступает лишь тогда, когда уже не остается сил не дышать, когда углекислота разрывает легкие. Хорошо Копченому. Его скоро сменит Шрам. Они поочереди сменяют друг друга, а я остываю в воде, как покойник. И в те редкие миги, когда волны уходят и я могу вздохнуть - они издеваются надо мной. Заставляют вспоминать устав. Я понимаю, что они делают это специально. Сейчас я еще способен соображать. Скоро мое тело остынет до тридцати четырех градусов, и с этого момента я начну забывать где я и что я. Тогда могу сорваться. А они будут ждать дальше, говорят, ЭТО может продолжаться до тридцати одного, просто тогда сердце может остановиться в любую секунду.
Вдох.
– Кто ты?
– Я боевая универсальная машина!
Накат волны. Легкие почти пусты. Они разрываются палящим огнем. Странно - огонь внутри и лед снаружи. Остываю... Вот уже не упел заметить, как Шрам сменил Копченого.
Волна отступает...
– Громче!
– Орет прямо в ухо Шрам.
– Я - боевая универсальная машина!
Новый накат волны. Сволочь этот Шрам. Опять палящий жар внутри. И невозможно дышать. Жадно открытым ртом пытаюсь достать глоток кислорода. С неба... Хорошо, что волна так вовремя схлынула.
– Что ты должен?
– Снова орет Шрам в самое ухо.
– Стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы...
Новая волна. Какие у меня холодные ноги. И сердце уже бьется в самом животе. Все. Больше не могу. Надо выходить. А... впрочем ладно. Спать...
– Держись, солдат!
– Он трясет меня за плечо и жестом подзывает Доктора.
– Сколько?
Электронный термометр в руках... Странно. Такая маленькая хитрая штучка, а я еще не забыл, как она называется... Нахрена эта ерундовина Доктору, тем более здесь? Тупая блестящая штуковина. Он просто идиот...
– Около тридцати одного, Шрам. Дальше нельзя.
– Ес!
– Тот поворачивается ко мне и вдруг, глядя прямо в мои по-коровьи безразличные глаза произносит:
– Алабама 15икс2зет867. Запомни! Повторяю, Алабама 15икс2зет867.
Я вижу, как вялые комочки-сгустки крови медленно ползут по моим венам. Они вроде бы должны попадать в мозг, чтобы заставить его работать. Но попадают они совсем не туда...
– На берег! Слышишь, Сынок! НА БЕРЕГ!
Вялые комочки крови закупоривают мои сосуды, а что такое боевая машина, которая не имеет смазки внутри? Это ржавый механизм, который надо только выкинуть на сва-а-алку...
– Доктор, он вытянет?
Этот идиот хватает мою холодную мраморную руку и что-то там ищет... Чего ему нужно? Хрусталь высшей пробы.
– Нормально, - звучат ватные слова.
– Не хуже, чем у других.
– Кросс!
– Команда, как выстрел.
Мои ноги еле передвигаются, через силу заставляя кровь бегать по сосудам. Первые метры я боюсь, что прозрачные сосуды лопнут, как хрупкое стекло на морозе, но чуть позже я начинаю набирать нужный темп. Рядом со мной бежит Доктор, впереди я вижу поджарую задницу Шрама, где-то позади месит пыль Копченый...
Что он там мне сказал? Что-то про Алабаму... Я должен вспомнить, иначе конец... Держать ритм, восстановить дыхание. Что про Алабаму? Какой номер? Вот черт, ведь знал же, что при такой температуре тела мозг отказывает и надо не терять координацию... Знал. А Шрам - он ведь специально ждал, когда я поплыву... И дождался. Как там? Ала... алабама... пятнадцать ... иск... два... кажется...
– Бегом, Сынок! Ты что, спишь на ходу? Темпу, темпу!
Пошел ты! Ала... алабама... пятнадцать иск два зет...