Теперь ты ее видишь
Шрифт:
Одри осталась с детьми, а я последовала за офицером через поле. Теперь он хотел знать больше о семье Алисы – спрашивал меня, были ли Гарриет и Брайан все еще вместе, что я и подтвердила. Живут ли поблизости бабушки и дедушки? Я ответила, что нет, и вопросы прекратились, когда мы добрались до «Джунглей», возле которых топталась парочка полицейских с задней стороны.
– В заборе нет ни щели, ни калитки, – сообщил один, выступая нам навстречу. – По другую сторону деревьев есть поле для гольфа и парковка от гольф-клуба, которая довольно плотно заставлена.
– Какие-нибудь
– Это проверяется.
– Хорошо. – Констебль Филдинг кивнул, озираясь вокруг. Толпа собралась в небольшие группы, кучкующиеся возле прилавков, с нескрываемым интересом наблюдающие за суетой вокруг надувнушки.
– Она могла ускользнуть в любом направлении, – пробормотал полицейский. – Дозвонилась родителям? – Он обернулся к констеблю Шоу, которая покачала головой.
Я хотела сказать, что Алиса не стала бы так поступать, но затаила дыхание, ожидая, когда он решит, что теперь делать. Она была не из тех детей, которые просто так убегают. Но если я права, то и ежу понятно, что это значит.
Гарриет ехала домой, всё время размышляя, правильно ли поступила. Она никому не сказала, что уходит с курсов, но, как только вышла на свежий воздух автостоянки, ей стало легче покинуть отель. После двадцатиминутной поездки домой она снова сможет подключить телефон.
Дороги были свободны, поездка протекала быстро, однако, как только она свернула на свою улицу, ее нога резко ударила по тормозам. Впереди вспыхивали синие огни. И хотя по обе стороны от длинной дороги выстроились припаркованные машины, мешая обзору, Гарриет знала, что вспышки были возле ее дома, потому что они сверкали прямо перед дряхлым трейлером ее соседа.
Она осторожно надавила ногой на педаль газа и потом снова остановилась, чтобы пропустить машину.
– Ну давай же, – пробормотала она, вытягивая шею вбок, чтобы посмотреть, не видно ли кого-нибудь возле дома. Ее пальцы нетерпеливо барабанили по рулевому колесу. Другая машина медленно проехала мимо. Гарриет почувствовала, как бьется ее сердце, и прижала руку к груди. Раз, два, считала она пульс. Еще один пропущенный удар.
Наконец Гарриет втиснулась в небольшое пространство между полицейской машиной и серебристой «Хондой» Брайана и увидела, что ее муж стоит в палисаднике, одной рукой крепко сжимая удочки, а другой яростно потирая свой щетинистый подбородок.
Женщина-полицейский стояла на траве рядом с ним. Гарриет видела, как шевелятся ее губы, но лицо ее было бесстрастным. Она подняла обе руки и указала одной из них в сторону дома, однако Брайан оставался упорно прикованным к месту, будто корни пустил.
Гарриет могла видеть только его затылок, но он покачал головой и высоко запрокинул ее, с одеревеневшей спиной глядя в небо.
Гарриет не двигалась. Она не хотела выходить из машины. Только не сейчас. Она слышала, как ее дыхание заполняет тишину, слишком сильное, слишком быстрое, но, как только она выйдет, ей придется услышать то, что сообщили Брайану. Ей не нужно было видеть лица мужа, чтобы понять: полицейская сказала ему нечто плохое. Уже по его неестественно напряженной позе она знала.
Дрожащими
Губы Брайана шевельнулись, произнося ее имя, как будто его вдруг осенило: всё, что он сейчас узнал, ему придется передать своей жене. Его глаза были широко раскрыты от страха, когда он уставился на нее, прежде чем осторожно приблизился по садовой дорожке к калитке, таща за собой удочки.
Гарриет затрясла головой из-за безопасного стекла. Не говори этого, не смей этого говорить, потому что, если ты этого не скажешь, мне не придется это слышать.
В тот день, когда Гарриет вернулась в больницу и увидела пустую кровать своей матери, она выбежала из палаты и съежилась в коридоре, зажав уши руками. Она знала, что ее мама уходит; это было неизбежно. Гарриет говорили ожидать этого в течение нескольких недель, но она всё еще не хотела думать, что это в конце концов случилось. И она представила, что если ей никто не скажет, то она сможет верить, будто ее мама по-прежнему жива.
Гарриет не спускала глаз с Брайана, но щелчок всё равно ее напугал, когда он открыл дверцу автомобиля.
Она закрыла глаза.
– Что случилось?..
– Выходи, любовь моя. – Его голос был безжизненным, но спокойным, без нервозности. – Пожалуйста, выйди из машины.
– Скажи мне, что случилось. Что она здесь делает? – Гарриет кивнула в сторону полицейской.
– Пойдем внутрь, – произнес он, протягивая ей свободную руку.
– Нет. Скажи мне сейчас.
– Миссис Ходдер? – Полицейская появилась рядом с ним. – Я думаю, нам стоит лучше зайти в дом.
– Я не хочу! – вскрикнула Гарриет, но Брайан взял ее под руку, и она позволила вытащить себя из машины.
Он крепко держал ее, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони.
– Дорогая, я действительно думаю, что мы должны просто зайти внутрь, – сказал он, сумев затащить ее в палисадник, прежде чем Гарриет остановилась. Она чувствовала, что ноги подкосятся под ней, если продолжать двигаться.
– Кто-нибудь из вас наконец расскажет мне, что случилось?
Полицейская остановилась рядом с ней. У нее было пухлое лицо и небольшие глаза, которые нервно метались между Гарриет и Брайаном. Гарриет взглянула на мужа. За эти годы она научилась хорошо его читать. Она знала каждое выражение наизусть. Еще до того, как Брайан открывал рот, она понимала, что его что-то тревожит и для него нет ничего важнее на тот момент.
– Миссис Ходдер. – Полицейская откашлялась и снова заговорила: – Боюсь, у нас плохие новости. Миссис Шарлотта Рейнолдс сообщила, что…
– Алиса пропала, – перебил Брайан, отбрасывая лишние прелюдии. Гарриет почти могла видеть слова, вылетающие из его рта, меняющие форму высоко в воздухе, не имеющие никакого смысла. Они медленно опускались всё ниже и ниже, пока одно за другим не накрыли ее.
– Нет… – Голос Гарриет звучал хриплым шепотом. – Нет, не говори так. – Она маниакально замотала головой, хотя тело было так напряжено, что это причиняло ей боль при движении.