Теория мультииллюзий
Шрифт:
– Гештальт – это вообще про другое, – затараторил в ответ Олег.
Она горько выдохнула.
– Да насрать. Я хочу прекратить мучиться. Я знаю, мне станет легче, как ты не можешь понять? – Она ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Ты мне нахрен не нужен, – сказала она тихо, – мне нужно избавиться от тебя! Помоги мне.
– Это не ты говоришь, это болезнь, – Олег все больше убеждался – даже пойди он у нее на поводу, это не поможет.
– Да какая разница! Даже если и так! Какая, в жопу, разница?
– А что потом? – попытался
– Потом просто вычеркнешь эти два часа из своей жизни. Господи, ну всего лишь два часа твоего времени.
Бесполезно.
– Я люблю жену.
– Я не прошу тебя любить меня! Я прошу меня трахнуть!
Соня раскраснелась. Смотрела на него со злостью. Мужчина покачал головой.
– Пока, Соня. Извини, пока. Прощай.
Олег развернулся, и что есть сил рванул вверх по ступенькам.
Он не оглядывался. Он бежал все быстрее и быстрее. Лишь оказавшись у парадной своего дома, остановился отдышаться. Вместо привычных дофаминов его организм получил стресс и теперь мстил за предательство покалыванием в боку. Олег стоял, согнувшись, опершись ладонями на колени.
В висках пульсировала злость. «Как она посмела все это устроить? Да кто она, вообще, такая?» – вопрошал Олег.
– Олег Викторович, с вами все в порядке? – раздалось над ухом.
Олег разогнулся. В проеме приоткрытой двери стоял консьерж.
– Да, – приветливо махнул рукой мужчина, – да все в порядке. Просто отдыхаю.
Консьерж кивнул и поспешил вернуться в парадную.
«Надо все-таки выяснить как его зовут», – подумал Олег и поймал дверь, прежде чем она успела закрыться.
***
Через пару дней Олег успокоился. Подумал, что из них двоих он вел себя куда неадекватнее. Вернее, ей-то можно вести себя, как угодно. У нее справка. А вот он просто идиот.
Скептицизм к анализу чужих действий и мотиваций наделил Олега еще одним редким навыком. Он умел принимать. Даже Алиса, чья основная заповедь гласила «не осуждай, да будь выше этого», однажды сказала, что он слишком принимающий. Так что в том, что его пыл утих не было ничего удивительного.
Непривычным являлось его внезапное желание сделать нечто большее, чем понять и простить. Хотя, если взвесить, данная ситуация заслуживала каких-то действий с его стороны меньше прочих, уже случившихся и, вероятно, еще только предстоящих.
Словом, ему показалось, Соне все же можно попробовать как-то помочь. Он же хороший человек, а не мудак какой. Для начала просто поговорит. Убедит, что это стресс. Первая стадия принятия неизбежного. Этакая специфическая вариация отрицания. Еще неизвестно какие фортели выкидывал бы он, будь у него забронирован билет на тот свет.
Поэтому Олег очень обрадовался, когда Алиса попросила его забежать в скандинавское кафе «Jasen’» и купить для нее панна-коту. Вернее, сначала он спровоцировал ее желание трехкратным дифирамбом в сторону тамошних новых пирожных,
Олег переступил порог и оглянулся. Никого не было. Вернее, не было ни Констанций, ни Ауриэлей, ни даже Эрик и Киан, на худой конец. Просто какие-то левые люди с обычными именами. Олег сел за свободный столик и стал ждать. Заказ, конечно же.
После того, как пана-кота была красиво упакована и подана, он решил подождать полного восстановления дыхания. Заказал вторую бутылку воды. Вышел в рабочий чат с намерением решить отложенные вопросы прямо сейчас, чем всполошил всех в этом чате.
Потом он сдался и стал просто ждать Соню, глядя в окно.
Прошел час. Экран загорелся, динамик пропищал. Алиса.
«Да сколько можно-то?» – чертыхнулся он.
Олег медленно соскользнул с высокого стула. Чувствуя раздражение, природа которого была ему совершенно не ясна, он подошел к мальчику-бариста и протянул коробку с пирожным.
– Вы не могли бы его разогреть?
Бариста открыл коробку и с удивлением посмотрел на посетителя. Олег ответил невозмутимым взглядом. Бариста кивнул, вытащил зыбкий десерт кондитерскими щипцами и понес в микроволновку. Не в свое дело он не полез. Готический мальчик, левое ухо которого больше напоминало трафарет разнокалиберных окружностей, а плечи служили убежищем для чудных существ, с пониманием относился к причудам других.
Микроволновка загудела.
– Хорошо тут у вас. Приятно, – как мог непринужденно сказал Олег, облокотившись на стойку.
Олегу было неловко. И поскольку опыта в столь прекрасном чувстве у него имелось крайне мало, маскировать его он совсем не научился. Мужчина за стойкой, пусть и совсем юный, это понимал и приветливо улыбался. Тогда Олег решил не юлить, тем более, что мальчик почему-то вызывал доверие. Ему было лет восемнадцать, а может больше или меньше – сейчас вообще ничего нельзя сказать по внешнему виду. Субтильные ребятки, увешанные брендами, работают в кофейнях, а состоятельные бизнесмены, вроде него, носят неброские толстовки.
Олег нервничал, но решился.
– Можно попросить вас об услуге? – спросил он, опуская пятьдесят рублей в банку с надписью «на светлое будущее»
Бариста усмехнулся, глядя на купюру поверх пары монеток.
– Скорее уж, о маленьком одолжении.
Олег непонимающе уставился на него. Бариста добродушно рассмеялся.
– Это шутка была, пожалуйста, не обращайте внимание. Просто вы так театрально…
Он сымитировал его жест с деньгой. Олег вдруг понял, что и правда сделал два несвязанных действия одновременно, и выглядело это нелепо. Улыбнулся.