Теория катастрофы

Горькавый Ник

Леопарды одобрительно хихикают.

Четверокурсник-Леопард живо описывает группе первокурсников самое яркое событие прошлого года:

— Профессор Дермюррей отчитывает Джонни-Сову в коридоре. Кругом — масса студентов, но это его не смущает. Тут раздаётся голос, громкий и тоскливый, как лекция самого Дермюррея: «Милый профессор!» Глядим — у стены стоит дипломница профессора, вся в белом. Складывает молитвенно руки и вещает восхищённым голосом: «Какой вы красивый!» Профессор остолбенел, морда у него стала свирепая, багровая. Девица продолжает: «Поговорите со мной, а то утоплюсь…» Дермюррей

зарычал, подскочил к девице и разорвал её пополам, как бумагу. Силища неимоверная! Это он настенный голоэкран разодрал, на который кто-то запустил свой ролик. Абсолютно реалистичный! Девица молвила: «Вы разбили моё сердце, профессор!» — и растаяла. Всем очень понравилось — за исключением Билли-Дракона. Он от смеха растянул себе какую-то мышцу в паху…

К хохоту первокурсников присоединился и остальной стол, слышавший эту историю не менее восемнадцати раз.

«Почему люди, отмечая торжественное событие, так любят есть вместе?» — неслышно спросила Никки у кибердруга, беря с тарелки бутерброд с сёмгой и сыром.

Робби ответил, тоже неслышно:

«Первобытная традиция: коллективное поедание мамонта, ассоциированное с праздником. Совместная еда — это торжественный парад победы после удачной охоты».

Загорелая светловолосая Изабелла, заметно подросшая и похорошевшая за лето, сказала сидящей напротив Никки:

— Меня все каникулы донимали расспросами о твоей победе в Лунной Регате.

— Облёт вокруг Луны — это было сделано классно! Молодец! — с энтузиазмом воскликнул Смит Джигич, и остальные поддержали его мнение. Кудрявая черноволосая девочка, в первый раз попавшая за шумный стол Леопардов, смотрела на Никки во все глаза цвета тёмного ореха.

— Пришлось пошевелить мозгами, — пожала плечами Маугли, — ничем другим перед пилотами-профи я козырнуть не могла.

— У тебя здорово получилось! — воскликнула Изабелла. — И это не удивительно, ведь твои мозги…

— …это самое могучее оружие на свете! — заревели Леопарды, и в зале на них стали оглядываться.

— Да бросьте вы, — засмущалась Никки, — мне просто повезло… какой из меня пилот — я после финиша отрубилась от перегрузки, и Робби сам шлюпку назад вёл. После приземления очнулась, смотрю в зеркало: ужас! глаза с синяками, рожа в крови… — чуть снова в обморок не упала. Я даже про премию ничего не знала. На призовой чек таращилась, как робот на новый шлюз. Просто повезло.

— Я давно замечаю, — задумчиво сказал огромный пятикурсник Влад, — как дьявольски везёт этой маленькой Никки. Да и Багстоун мне об этом всё толковал — повезло ей, просто повезло…

Услышав про Багстоуна, закончившего Колледж Эйнштейна в прошлом году, стол Леопардов снова покатился от смеха: все помнили, как Никки разгромила этого чемпиона школы в поединке на мечах.

— А у принца Дитбита после битвы с «Летающими Леопардами», — серьёзно сказал веснушчатый Бимбо, — появилась новая привычка: почёсывать себе поясницу.

Студенты зашлись в весёлом ржании.

— И он стал здороваться с Мином-Драконом так ласково, так по-дружески! — Бимбо подбавил масла в огонь. Но Никки лишь слегка улыбалась среди общего хохота. Она помнила, как жёстко расправилась с Дитбитом и Мином во время воздушного боя, но это были не очень приятные воспоминания.

— А

я видел, как профессор Дермюррей, заметив Никки в коридоре, резко сменил курс! — ухмыльнулся Смит.

— Решил не испытывать на себе её везение, — язвительно отметил кто-то.

— Зато профессор Гутт раскланивается с ней самым почтительным образом! — крикнули с конца стола.

— Ребята, — взмолилась Никки, — вам что — больше не о чем поговорить?

— Ладно, отстаньте от неё, — сказал могучий пятикурсник Влад, — разве не видите — дети джунглей равнодушны к славе.

Никки благодарно посмотрела на него.

— Лучше расскажу вам одну несмешную историю, — продолжал Влад. — Я вылетел вчера из космопорта Хитроу с опозданием и вляпался в кошмарные пересадки и состыковки. На Европлатформе встречаю Санди-Дракона. В Колледже мы практически не общаемся, а на геостационаре обрадовались друг другу как братья: ещё бы — три часа шаттл в Луна-Сити ждать. Сели кофейку в баре выпить, и тут Санди поцыкал зубом на мои мускулы… — Влад согнул руку и картинно напряг рельефный бицепс, — …и начал травить о том, что скоро крупные компании на работу будут принимать только после генетического тестирования. Пора, мол, отделять генетически чистых от нечистых, и скоро наш мир будет разделён на рай для существ с ангельской ДНК и на ад для геногрешников.

— Чтоб он подавился молоком Тауруса! — возмутился смуглый третьекурсник Джеймс. — На работу после ДНК-тестирования? А ООНовская Конвенция о генетическом равноправии?

— Санди сам такое не выдумает, он повторяет чужие слова, — размышляюще сказал Смит. — Бизнес его семьи имеет прямое отношение к фармазаводам и генной инженерии.

Второкурсник Билджи, чей отец входил в десятку виднейших ООНовских политиков, заёрзал на месте и не выдержал:

— Ладно, выдам один секрет, недолго ему осталось быть секретом… ООН скоро примет закон, разрешающий свободу генетических модификаций, — выпалил он, зачем-то оглянувшись через плечо.

Стол недоверчиво зашумел.

— Закон о свободе геноулучшения десять лет назад уже пытались принять, — сказал Влад. — Он был провален подавляющим большинством голосов.

Билджи сказал тихо, косясь по сторонам:

— Сейчас не провалится…

— Ты уверен? — встревожился Влад.

Сын ООНовского политика кивнул и сказал ещё тише:

— Кто-то с помощью политических взяток и угроз провёл гигантскую работу по пробиванию закона. Большинство голосов уже куплено, и всё решено ещё до голосования.

Смит присвистнул:

— Копыто Венеры! Геносвобода взорвёт всю земную политику и экономику… Традиционные производства рухнут, и наступят тяжёлые времена!

— Да бросьте, власть над геномом — это здорово, мы будем повелевать человеческой природой как боги… — сказала Олам. — Экономика-то тут при чём?

— Трогательная наивность! — фыркнул Смит, занимающийся макроэкономическим планированием. — Улучшение человеческой породы станет супертоваром экстремального спроса, обрушит рынок модной одежды, дорогих машин и домов — люди предпочтут вкладывать деньги не в роскошь, а в своё долголетие и в будущее детей. Как следствие — кризис в экономике, банкротство обычных производств и сотни миллионов безработных.