Теория бессмертия

Баранов Валерий Алексеевич

— Ладно, финансовые дела обсудим потом, мне надо на Станцию.

— Не понял?

— Начальник Станции кто? Белькова. Вот с ней и занимайся комплектацией… А я там постараюсь оградить Броненосца от всяких неприятностей.

— Хорошо… Ступай.

После того, как Камень ушёл — все занялись делом. Через полчаса капитан-дублёр, Фаллачи спросил Крокуса:

— Почему ты так сильно побледнел, когда увидел на экране игрушку Камня. Я даже обратил внимание: ты в этот момент схватил Камня за руку.

В отсеке управления Кораблём было тихо, Крокус о чём-то думал, сидя в своём кресле, Белькова проверяла спецификации по комплектации двухлетнего обеспечения работы Станции в автономном режиме, Фаллачи, закончив отправку киберов на Станцию, послал запрос в память Корабля, получил ответ: «Горгона — игрушка фирмы „Досуг“, тип ИКР, собственность астронавигатора Комедо Камня». Ответ его не устроил, поэтому он и задал Крокусу свой вопрос.

— Ты испугался?

— Я

не испугался. Просто я узнал её, но не поверил глазам, поэтому переспросил Камня… — печально ответил Крокус. Помолчав, он добавил, — Машина ответила тебе неправильно. Горгона — это исторический персонаж. Первый раз я услышал про неё от одного парня на Луне. Жуткая история. Дело происходило в самые мрачные времена истории человечества… Это в двадцатое или девятнадцатое столетие. Когда первые полёты человека в космос и бурное развитие информационных технологий сочетались с самым жестоким мракобесием и варварством. По любому поводу затевались на Земле войны… Но даже в мирное время, что было в те времена явлением исключительным, во многих странах свирепствовала инквизиция: днём и ночью шла охота на инакомыслящих… Их выявляли, отлавливали и загоняли в специальные зоны, где убивали. Вот тогда-то на главный философский вопрос: «Чего стоит жизнь?.. Стоит ли она того, чтобы быть прожитой?» Вопрос, на который сейчас лучшие умы не могут найти ответа, тогда мог ответить любой прохожий на улице… Мы потеряли ответы, потому что подарили себе бессмертие и всё окончательно запутали… Потому, что тогда, умирая, люди уходили в землю, а теперь, обладая вечным сознанием, болтаемся среди звёзд и самое ценное, что привозим из бесконечных путешествий — это собственный мусор, который продаём на аукционе… Так на чём я остановился?

— На Горгоне.

— Так вот, в те времена особенно доставалось женщинам… И живший в те времена писатель Лев Толстой описал историю одной своей современницы. Звали её Горгона. Она не любила своего мужа — преступление по тем временам очень серьёзное, но мало того, посмела полюбить другого мужчину, короче вляпалась капитально… Она так сильно боялась скорой жестокой расплаты за свои эти два преступления, и сходила с ума от любви, что в ней произошла мутация: она обрела способность воспламенять предметы своим взглядом. Потом ей всё-таки удалось удрать от своего деспота-мужа к любимому человеку. Естественно, что в двадцатом столетии такое поведение женщины было вызовом всему обществу. Поэтому с ней решили расправиться. Горгона прекрасно понимала, что её возлюбленный — обычный мужчина и не сможет защитить её от инквизиции, поэтому решила покончить с собой, но перед смертью она составила завещание, в котором категорично утверждала: в человеческом обществе для женщины нет единой Истины, существуют только её варианты. Утренний свет или рука мужчины на её бедре — любое явление Жизни обладает своей истиной. Она только высвечивается моментом сознания, ощутившим её. Поэтому, если после её смерти люди всё-таки откажутся от Бога, как от принципа любви, а к этому шло, так как психологические причины, порождающие атеизм были тогда непонятны, то она откроет глаза и своим последним взглядом испепелит всех, а те, которые уцелеют… будут молиться Богу, как принципу ненависти… После этого она бросилась под поезд, и ей колесом отрезало голову… И произошла вторая мутация. Её волосы, заплетённые по тогдашней моде в тридцать три косы, превратились в ядовитых шипящих змей… Несмотря на развитие науки и достаточный уровень грамотности населения, люди тогда были очень суеверные. Объявили Горгону святой, построили в её честь храм, куда поместили ларец и мощи её, и стали ей поклоняться. Потом пришли другие, сожгли храм и убили тех, кто поклонялся, и распространял ересь… Но имя Горгоны в истории осталось.

— Вот такая история, — закончил свой рассказ Крокус, — а ты Белькова не плачь. К прошлому человечества надо относиться мужественно.

Потом Крокус спросил у Фаллачи:

— Как там дела на Станции? Камень не мешает Броненосцу?

— Киберроботы приступили к уборке, упаковке и отправке на Корабль мусора. Часиков шесть им потребуется… — взглянув в окно монитора, ответил Фаллачи, — Камень что-то делает в зале центрального поста Станции, Броненосец ковыряется в реакторе…

— Что за доклад! — взорвался Крокус, — Мы не на прогулочной яхте в Средиземном море, а в дальнем космосе! Повторите доклад Капитану по форме!

— Слушаюсь Капитан! — Фаллачи выпучил глаза и забубнил деревянным голосом, — Мусор начнём принимать на борт через полтора часа. С четырнадцати ноль-ноль сего дня, месяца, года бортового времени все системы Станции работают на энергии получаемой с нашего Корабля. Броненосец воспользовался этой удобной ситуацией и разобрал реактор Станции до последнего винтика. Теперь он занят созерцанием и размышлениями на тему: что перед ним? Мусор или не мусор. Тут всё нормально. Лично я на своём веку ещё не встречал ни одного бортинженера, который бы время от времени не впадал в такое состояние. Камень демонтирует приборы и в центральном посту Станции. Корягин

вроде бы занялся проверкой антенн и приёмо-передающих устройств Станции. Крокус рассказывает мрачную историю, описанную писателем двадцатого века, однако достоверность его повествования весьма сомнительна. Белькова тоже бездельничает, развесила уши и с чувством слушает эти сказки. … Только капитан-дублёр, астронавигатор 1-го класса Фаллачи, как всегда на посту: контролирует общее поведение системы Корабль-Станция, проверяет комплектность погрузки всего необходимого для двухлетней автономной работы на Станции, ведёт непрерывное визуальное наблюдение за киберами и людьми… Всё, Капитан!

— Гм… — Крокус потрогал свои усы и снисходительно посмотрел на Фаллачи, — Доклад конечно хороший, но не полный.

— Как! — теперь уже засверкал глазами Фаллачи, — Куда ещё полнее!?

— Ты упустил из виду ещё одного активного фигуранта. Мне непонятно, что творится с игрушкой Камня, — с невозмутимым спокойствием спросил Крокус.

— Извини, Капитан, — моментально успокоился Фаллачи, — мой доклад оказался действительно не полным. Броненосец закрыл Горгону в шкафчик аварийного СВР, он предварительно, даже сам залазил в тот шкаф, вероятно, чтобы проверить: разместится ли в нём кукла. Кстати, Капитан, у нас впереди два часа пассивного наблюдения, помню, ты нам что-то обещал рассказать про эту игрушку.

— Ну что ж… Время у нас есть. Попробую кое-что вам рассказать. — он взглянул на Белькову, улыбнулся, — Не печалься. Дальше будет смешнее…

Он помолчал минуты две или три, несколько раз вздохнул, оглядел своих товарищей и начал свой рассказ с вопроса:

— Думаете бессмертные не умирают? Чёрта с два! Комаров доказал, что умирают. Он был Капитаном в нашем предыдущем полёте сюда, на эту орбиту… Но, точнее будет сказано — он был моим другом, и было у нас много полётов, до этого, его последнего полёта… А свою космическую кличку — Малыш получил именно потому, что ему часто доставалось летать на невообразимых по массе сооружениях.

Для начала я вам должен объяснить вам причину, почему мы прилетели суда… То, что вы знаете официально — не объясняет ничего.

Идея была проста: найти какое-то определённое место за гелиоцентрической орбитой планеты Седна и запустить там Станцию по квазицентрической орбите, с системами ожидания и точной коррекции орбит искусственных космических тел, мелких естественных метеоритов, и всяких других бродяг, какие будут попадаться в сеть… Короче, сооружение типа Блок-Пост-3-2-1-0. Ничего сверхъестественного, кроме тяжёлой и долгой работы в этой идее не было.

Ещё когда мы с Малышом ждали Камня на комплексе «Сатурн-8», Малыш высказал довольно странную мысль, причину которой я себе объяснил его чрезмерным увлечением историей прошлых веков. Он сказал примерно следующее: «История космического транспорта сильно смахивает на историю развития железных дорог на Земле в двадцатом столетии».

С той лишь единственной разницей, что Землю люди покрыли сетью железных дорог и станций всего лишь за одно столетие… Теперь, посчитай, какое столетие мы ковыряемся в Солнечной системе. Сейчас вот потащим первую Станцию за орбиту планеты Седна… И всё одна и та же железная необходимость — сделать! Всё тот же бесконечный нечеловеческий труд. Если когда-то железные дороги строились на костях, чуть ли не голыми руками, в холоде, голоде, почти без всяких механизмов… Сравни: какой кровавой ценой оплачен каждый костыль, каждая шпала наших космических дорог. Какой страшной ценой добыто наше уменье, летать не как попало, а по этим дорогам? Ведь что самое поразительное: чем отдалённее задача, чем меньше мы о ней знаем, тем она, кажется проще. В том же двадцатом столетии люди фантазировали и предсказывали наши полёты — берёшь написанную тогда книжку, читаешь о том, как мы сейчас летаем по космосу и диву даёшься! Для них всё было элементарно просто: на Луне нужно собрать прочную скорлупу, запихнуть в неё надёжную систему жизнеобеспечения, потом, неизвестно для чего оснастить это дело мощнейшим компьютером, наконец, прицепить какой-нибудь экзотический движитель… И шуруй на этой посудине хоть на Юпитер, хоть сразу в другую систему. А ведь на практике это дало бы такой же результат, как, если бы они на своём мощном тяжёлом паровозе съехали с рельсов и попёрли прямо по лугам… Экзотическое движение возможно только по рельсам, а по полям земным или космическим лучше ходить пешком или лететь на ракете…

— Послушай, Крокус, — взмолился Фаллачи, ты нам хочешь прочитать лекцию о системах ожидания и способах движения в пространстве? Начинай уж тогда с самого начала, с баллистики.

— Ладно, не плачь, Крокус примирительно помахал перед собой кистью левой руки, как бы распугивая последние слова Фаллачи, — Камень должен был притащить к нам на «Сатурн-8» горючее для «Драконов» и какое-то особенное, дополнительное обеспечение для автономной работы Станции.

Ещё когда эта каша начала завариваться, Камень сразу учуял что он куда-то он вляпался, потому что его тормознули во время планового проведения ТО на Луне: с рейсов на Марс его Корабль сняли, а самого послали на какие-то курсы повышения квалификации…