Тени
Шрифт:
— Это была плохая идея. — бурчал Саша два часа спустя, укутывая меня в одеяло.
— Иначе было нельзя. — оправдывалась я, внутренне с ним соглашаясь.
Идея может и не ахти, но ничего другого я придумать не смогла. Как-то же надо было хомисидов к себе привязать, чтобы точно под колпаком оказались. Я не собиралась повторять ошибки прошлого, и допускать, чтобы за моей спиной кто-то наматывал клубок из интриг, так и до удара в спину недалеко. Одна вот уже получила, так что, я лучше немножко помучаюсь, зато потом буду спокойна. Конечно, пропустить через себя сорок с лишним человек — дело нешуточное.
В комнату, где мы сейчас находились, Саша принес меня на руках. Благо для Мастера в цитадели были предусмотрены покои, в которых он, правда, никогда не останавливался, что вполне естественно. Всегда обратно в Эсперан спешил. Конспирация. Но нам предусмотрительность хомисидов очень даже пригодилась, у меня глаза слипались от усталости.
— Шен, прекрати, — возмутилась я, когда Саша, накинул на меня второе одеяло. — Все нормально. Я не умираю.
— Да, ну. То-то смотрю позеленела вся. — Он только еще больше нахмурился, продолжая пеленать меня, как ребенка.
— Лучше полежи со мной, — выдала я, капризно надув губы. Считает меня младенцем — получит.
— Лаари…
— Что Лаари? Перебьется Нуванна без тебя. Большой мальчик. Они с Гаэлем сами прекрасно справятся, — просительно протянула я.
Кстати, о Гаэле! Мальчишка был на седьмом небе от счастья, да и я, собственно говоря, тоже. Когда хомисиды привели его в зал, он еле держался на ногах. Я, первым делом, бросилась проверять, изменилось ли в нем что-нибудь, и нашла искорку сущности, зажегшуюся в парне. Сам-то он этого не почувствовал, слишком незначительной она была, чтобы носитель мог заметить изменения. Для него маленькая, а для меня в самый раз. Ухватившись за нее, я вылечила паренька, в который раз благодаря небо, что во мне благополучно сочетались все способности, даруемые сущностью людям.
Если раньше я задавалась вопросом, почему у всех кланов разные способности, то теперь он отпал сам собой. Не зря говорят — каждому по возможностям — это правильно. Имея слишком много, люди начинают желать еще большего и ничем не брезгуют на пути достижения. Нельзя давать столько силы в одни руки. Вот и я побаивалась, как бы ни устроить что-нибудь непоправимое. Насколько я понимала: — кланы должны взаимодействовать между собой. Помогать друг другу. Одни лекари, другие строители, третьи садоводы — а вместе большая дружная семья. Вот только семья переругалась между собой и устроила гонки на выживание.
— Шен, мне холодно, — канючила я, заведомо говоря неправду. Меня, конечно, трясло, но точно не от холода. Саша только бровь приподнял в ответ на это наглое заявление. — Ну, пожалуйста. Они что, сами все проверить не смогут?
Подумаешь, цитадель вверх дном перевернуть, заглянуть под каждый стол, проверить каждую щель, расставить новоиспеченную охрану на всех входах и выходах. Плевое дело!
Я металась по комнате, стараясь не смотреть в зеркало, когда в нем появлялось мое отражение. Смириться с тем, что мне по гроб жизни придется ходить в белом, никак не получалось. Плюс ко всему, в любимых мной иссиня-черных волосах появилась одинокая белая прядь. Я даже слезу пустила, когда вертела ее в руках сегодня утром, так что Саше пришлось меня успокаивать.
— Посмотрите на меня. Этого не спрячешь! Придется выходить из тени.
Благодаря
— Вот только, шествовать через весь город в таком виде я не хочу. И десять раз повторять одно и то же не собираюсь. И вообще, я бы предпочла рвануть куда-нибудь на Гавайи и поваляться на пляже, а то что-то слишком бледная в последнее время. — Мужчины наблюдали за мной с усмешкой. — Ой, ладно. Что вы так смотрите? Понервничать нельзя, что ли?
— Лаари, успокойся. — Саша подошел ко мне и заключил в объятья, я тут же спрятала лицо у него на груди.
— Не хочу! — прохныкала я, нежась в его руках.
— Чего не хочешь?
— Ничего не хочу.
Меня погладили по голове и поцеловали в макушку. Он всегда так делал, когда пытался вернуть мне расположение духа.
— Хочу домой!
Дом, в моем представлении, это место, где нет никого, кроме меня и Саши. Ну, можно еще Колю захватить, а от всех остальных, чтоб даже духу не осталось.
— Надоело все. И хватит смеяться! — оборвала я хихиканье Гаэля у себя за спиной.
— Ты такая смешная, Лаари, когда нервничаешь, — выдал мальчишка.
— В следующий раз оставлю нос кривым, — пригрозила я, цепляясь за Сашу. — Что же теперь будет, а?
Еще утром, стоя возле престола, я пыталась найти ответ на этот вопрос, и не находила. Камень молчал, лишенный возможности ответить, и я почти завидовала Арел, которая все знала наперед. Пусть даже это знание не смогло спасти ее, но все же.
— Если Ардена прав, если никому не нужна Хранительница, если большинство все устраивает, как я смогу изменить положение?
— Лаари, ну что ты такое говоришь?
— Что-что, правду! — я возобновила хождение по кругу, оставив Сашу стоять посреди комнаты. — Вот ты, всю свою жизнь искал избранника. И что? Нашел? Все это ложь! От начала и до конца. Все происки спятившего на власти старика. Я даже не избранница сроду! Хранительница, — я горько рассмеялась. — Хранительница чего?!
— Так, все! Хватит! — Саша прекратил мои метания, и усадил на стул. — Ты нужна мне, Гаэлю, Нуванне. Думаю Раинель тоже присоединиться. — Саша указал на мужчину, притаившегося в углу. Тот все еще изводил себя чувством вины за вынужденное предательство, и никакие уговоры не могли избавить его от самобичевания. — И еще целая куча народа скажет также, когда узнает о тебе.
— Угу. А другая куча объявит на меня охоту. Проходили уже.
— Значит, будет отбиваться. — безапелляционно заявил Коля, и я не смогла сдержать улыбки.
— Значит, будем.
Глава 32
«И как только я на это согласилась?» — этот вопрос не давал мне покоя, раскаленной лавой терзая сознание. Одно дело предстать перед «суровыми» хомисидами, на которых, в случае чего, можно управу найти, другое — перед расфуфыренным сборищем аристократов, с кислыми минами на лицах и елейными улыбочками на губах. Еще тогда, ночью, когда мы с Сашей пробирались к цитадели, они показались мне искусственными от кончиков волос до неестественно длинных женских коготков, а вот почему так, объяснить не могла.