Тени
Шрифт:
– И это не квартира, это люстра, – указав с явным удовольствием снова на люстру.
– А что квартира?
– Ну… квартира – это стены. – Я обвел руками вокруг. Было очень странно все это ей объяснять и показывать. Я чувствовал себя экскурсоводом в детском саду. Хорошо, что она пока не вспоминала о цветке-ребенке, а я тоже немного отвлекся от напряжения, которое только что испытывал с Кирой.
– Стены – это квартира, – подытожила Сила. – Это твои стены. Ты можешь делать с ними что хочешь. Правильно?
Ну и задачка.
–
– Ну, ты все равно молодец, хорошо, что ты сделал этот мир. Ты же его сделал, чтобы меня развеселить, чтобы мне было не скучно? И скрывал от меня. – Сила повернулась ко мне, и поскольку я был совсем близко, заглянула мне в левый глаз, внимательно вглядываясь в зрачок, помахала рукой. – Эй-эй, я здесь, привеееееет.
– Кому это ты машешь?
Она хотела ответить и уже даже открыла рот, но ничего не сказала, а на ее лице отразилась беспомощность и растерянность, притом это выражение было настолько непосредственным, что я улыбнулся.
– Ой, а я не помню. Я забыла, откуда ты меня вызвал. Оно так далеко-далеко у меня в памяти, что я не могу его достать. Как будто… – Передо мной сидела Кира, но уже с лицом не ВЛКа, а ребенка, который потерялся и не может вспомнить название улицы и фамилию родителей. После долгих секунд молчания Сила задумчиво произнесла: – Чтобы вспомнить, мне нужно вернуться… Но тогда, я, наверное, забуду то, что я была здесь. – Она хмыкнула, но уже не столь растерянно. – Ничего, это не страшно, я смогу вспомнить, я не знаю, откуда я знаю, но я знаю точно, что я умею это делать, вспоминать то, что было в разных состояниях… Только сейчас почему-то не могу…
Двадцать минут пролетели как секунда. Я вернул Киру.
– Что это мы тут сидим? Я есть хочу. Чего развалился? – она пнула меня. – Пойдем на кухню. – И совсем уже ласково прибавила: – Извини меня. Я себя плохо вела… Не знаю, что на меня нашло. – Она хитро на меня посмотрела. – Я компенсирую…
– Я не сержусь. Я люблю тебя даже когда на тебя находит…
Хорошего настроения у Киры хватило до утра. Утром, проснувшись, она снова постаралась взять вчерашнюю ноту, но я не говоря ни слова, посадил ее на диван и дал шар.
– Это что еще за народное творчество? – повторила Кира вчерашнюю фразу, отчего у меня по коже прошел озноб. Было ясно, что она ничего не помнит. Замечательно, но жутко с непривычки.
На этот раз я промолчал, дожидаясь, когда заработает природное любопытство. И оно опять не подвело. Как только Кира, загипнотизированная шаром, замерла, я сказал:
– Дунь в дырочку.
– Привеееееет. Будем разговаривать?
– Привет. Конечно,
– На чем это мы остановились? Ты чего молчишь? А что это на тебе? Этого не было… – Она как будто чего-то испугалась и попыталась отстраниться от меня.
– На мне другая одежда. Но я тот же самый. – Я протянул ей руку. Она осторожно до меня дотронулась и сразу отдернула свою ладонь.
– Здесь прошло время. Около двенадцати часов.
– Это сколько?
– Это немного, но я успел раздеться, поспать, одеться и позавтракать. – Вся она превратилась в большой напряженный вопросительный знак, силившийся понять. Объяснять все это было бесполезно – разберется по ходу. Чтобы пресечь поток бесконечных вопросов, я сказал:
– Пойдем, я покажу тебе кухню. Хочешь?
– Хочу, а кухня это что?
– Кухня… Это такая маленькая комната… Она находится внутри квартиры… И в ней едят, вот, – я с трудом сформулировал определение кухни.
– А здесь тоже часть квартиры. Называется комната.
– Ясно. Кухня подмножество квартиры и комната подмножество квартиры. Но на кухне можно есть, а в комнате НЕЛЬЗЯ. – Сила отрицательно покачала головой.
– Хм, ну не совсем так, но близко. В комнате тоже можно есть, но чаще едят на кухне. Я именно там завтракал.
– Комната становится кухней, если там едят и завтракают, а кухня комнатой, если там НЕ едят и не завтракают? – Сила снова покачала головой.
Я подумал, что ответить, и ничего толкового не придумав, сказал:
– Да. Ты кушать хочешь? Знаешь, что это такое?
– Сейчас посмотрю, – внутреннее напряжение отразилось на ее лице. – Да. Кушать приятно. Она любит кушать. Есть. Ты говоришь кушать. Она называет это «есть». Я тоже хочу попробовать.
– Ну тогда пойдем, – я протянул руку, помогая Силе встать.
– Что мне делать? – она беспомощно смотрела на меня.
– Давай сюда свои ручки и вставай на ноги.
– На какие ноги? У меня много ног… – Сила не двигалась и осматривала свои поджатые ноги.
– Ну и сколько у тебя ног? Считай.
– У меня шесть ног.
Я хмыкнул от неожиданности. Она растерянно продолжала:
– Раз, – она показала на бедро правой ноги, – два – на голень, – три – тыкнула пальцем в стопу. – Четыре, пять, шесть, – продолжила считать аналогичным образом, указывая на левую ногу.
– М-да. Ну ты молодец, круто завернула. Шесть ног, хотя доля истины в этом есть. Ну да ладно, посмотри на меня. Видишь, как я стою, попробуй так же встать. То, что слева, – я провел по ноге от таза до стопы, – одна нога. То, что справа – вторая нога. Итого у нас две ноги. Понятно?
– Как же так, они такие разные, шесть ног, а ты называешь их только двумя.
Последовали гримасы, видимо сопровождавшиеся внутренними усилиями.
– Я не могу встать, они меня не слушаются.