Тени
Шрифт:
– Ну очень вкусно, – констатировал он. – Ты молодец – просто замечательно все приготовила.
Молодец-Кира доедала свой бутерброд уже в машине, явно уступив в неравной борьбе с живой природой.
Когда до Тулы оставалось совсем немного, начался дождь. Огромные редкие капли мощно и тяжело застучали по лобовому стеклу. Небо потемнело и заплакало навзрыд, оглушая окрестности громовыми раскатами. Капли превратились в поток, поток – в непроницаемую водяную стену; машины включали аварийные огни, гудели, тормозили у обочины и глушили моторы. Никто не решался двигаться, ничего нельзя было разглядеть сквозь сумрачную стену ливня.
– Вот это да! – констатировал Кирилл. – Спецзаказ для Киры! Тебе лучше?
– Еще как, – Кира восторженно смотрела в серую бездну, с наслаждением вдыхая озон. – Совсем другое дело. Классный дождик! Оживляющий.
– Ничего себе дождик!
– Ну и не надо ехать. Смотри, какое чудо! Ты хоть раз видел что-либо подобное?
Ничего подобного Кирилл раньше действительно не видел. Зрелище было уникальным и завораживающим. Небо падало и, казалось, вот-вот раздавит. Чернота вокруг пугала и поглощала расползающиеся во все стороны мысли, слабые чувства, неокрепшие желания, заполняя собой растерянный разум. Но, несмотря на это, в душе царило восхищение и удовольствие. Смутное желание подставить себя этому неуемному, серому, неотвратимому потоку приближалось к оргазму.
В Туле светило солнце, и ничто не указывало на прошедший ливень.
– До финальных забегов еще есть время. Может, кофе попьем? – предложил Кирилл, а Кира с радостью согласилась – дорога почти убила ее. Сказано – не значит сделано. В отличие от Москвы, где кофейни растут, как грибы после дождя, в Туле найти свежесваренный кофе оказалось делом непростым и весьма проблематичным. Везде им предлагали лишь растворимый, при этом совершенно не понимая, что именно их не устраивает, и смотрели косо. Все же кофейня нашлась, и как им объяснили, единственная в городе. Кира выпила кофе с коньяком и взбитыми сливками, и ей сразу полегчало. Мир вокруг преобразился, запрыгал и задрожал всевозможными красками и оттенками и даже подмигнул одним из своих многочисленных глаз. Душа встрепенулась и стала напевать. И когда они с Кириллом вошли на гудящий, как улей, стадион, она была бодра и весела, так что перспектива провести несколько часов за наблюдением спортивных состязаний, никак ее не трогающих, уже не казалось такой уж обременительной и скучной. Кира даже без труда сделала вид, что ей все несказанно интересно, чем доставила определенное удовольствие уже начинающему пропитываться ностальгией по своему спортивному прошлому Кириллу. К нему отовсюду стекались какие-то люди разных полов и возрастов, жали руки, что-то говорили, куда-то звали. В конце концов Кирилл оставил Киру сидеть и смотреть, а сам отправился с очередным знакомым в неопределенном направлении.
– Сиди здесь и никуда не уходи, я скоро вернусь, – сказал он и растворился в пестрой толпе. Оказалось, ехали не только за воспоминаниями. Кирилла очень интересовали финальные забеги барьерного спринта, в которых принимали участие его близкие знакомые – спортсмены, для которых этот чемпионат был отборочным на олимпиаду в Афинах. Кирилл приехал поддержать друзей. Ну и пожалуйста.
Кира опять заскучала, тупо глядя перед собой и стараясь ухватиться за что-то интересное, чтобы потом раскрутить его и получить хоть какое-то удовольствие от созерцания прыгающих вверх, вперед и с шестом, бегающих по кругу и мелькающих перед глазами людей с перекошенными от усилий лицами. И надо сказать, ей это удалось, по крайней мере, когда вернулся Кирилл, она с интересом наблюдала за интригой, развивающейся в секторе для прыжков в высоту, и даже хотела досмотреть, чем там закончится. Кирилл сел рядом, но ненадолго – на этот раз его увела крашенная блондинка в белом костюме. Кира надула губы и продолжала наблюдение в гордом одиночестве. И даже после окончания всех соревнований они не смогли сразу уйти – Кирилл был востребован по полной программе, что, в конце концов, вызвало в Кире невероятною гордость.
Когда Кирилл окончательно освободился от друзей и поклонниц, было около девяти вечера. Они с Кирой еще раз посетили единственную в городе, но очень неплохую, как оказалось, кофейню, перекусили, поболтали и двинулись в обратный путь. Кирилл сначала помалкивал, пребывая под впечатлением состоявшихся встреч, увиденного и пережитого, постепенно переводя свой внутренний взгляд и внимание на Киру, которая явно скучала. Кирилл посмотрел на нее, как на капризного ребенка, и поставил диск с ее любимой группой «Тигровые Лилии», в результате чего дорога домой приобрела приятный оттенок. Жара немного спала, земля задышала полной грудью, выдувая густой туман, Мартин Жак выводил полуфальцетом:
Murder is easy, Murder is fun, It's better than sex, Because I always come. Murdered so many I have lost count, The pleasure it gives me Is a large amount [1] …Какое-то
– Наверное, скоро, – нарушил молчание Кирилл, – женщины будут вытеснены, ну может быть, слегка потеснены, – поправился он под мгновенным залпом Кириных глаз, – резиновыми куклами нового поколения. И состоятельность мужчины будет определяться не количеством пластических операций его жены и маркой машины, а продвинутостью и красотой его куклы. Представляешь, с ней можно будет делать все, что хочешь и когда хочешь, можно научить ее даже игре в шахматы, причем играть она будет, как компьютер, какой уровень поставишь, такой и получишь, можешь выигрывать, можешь проигрывать – что кому нравится. Ласковая, приветливая, или наоборот агрессивная и жестокая, с плеткой, например, – он хитро улыбнулся начинающей закипать Кире. – На любой вкус и цвет. Страстная, похотливая, ну и так далее… Что-то я размечтался, – Кирилл засмеялся. – Ладно, не дуйся, я хотел тебя развеселить.
1
Убивать просто,
Убивать здорово,
Это приятнее секса,
И я всегда прихожу, чтобы сделать это.
Я убил столько,
Что потерял убийствам счет.
Это доставляет мне огромное удовольствие (англ.).
– И у тебя получилось. Шахматы, оказывается, твой пунктик. Или, может быть, самая сокровенная сексуальная фантазия? Шахматный секс. Тайгерсов наслушался?
– Да, наслушался. И даже в чем-то превзошел. Чувствуешь? Это тебе не с овцами совокупляться или с мухами любовью заниматься. Тут думать надо.
– Продай Тайгерсам идею:
Chess is hard, But it's also fun to play chess During sex. [2]2
Играть в шахматы сложно,
Но это тоже здорово
Играть в шахматы во время секса (англ.).
– Супер. Обязательно продам.
Они засмеялись. Кирилл продолжал описывать бесспорные преимущества резиновой куклы. Так и доехали. В обоюдной пикировке, глубоко за полночь. Выпили вина и легли спать. Ночью Кира кричала во сне.
– Что тебе снилось? – наутро спросил Кирилл.
– Так, ничего особенного.
– А все-таки?
– Тайгерсов наслушалась. Вариации на тему…
– Рассказывай.
– Я лучше напишу.
Она села за компьютер, и пока Кирилл варил кофе, на экране появился текст:
«Сон.
…И я начала заниматься проституцией…
чтобы было не совсем противно, я завязывала глаза и затыкала уши…
представляла, что с тобой…
и даже стала уже входить во вкус и получать удовольствие,
когда с меня сорвали повязку и освободили уши это был ты ты ругался и кричал это было так непохоже на тебя и нелепо,
что я начала смеяться, а ты стал меня бить…
я смеялась все громче и не чувствовала боли а потом я умерла потому что ты бил очень сильно я увидела себя со стороны и тебя ты заплакал ты плакал молча потом подошел к окну, открыл его и хотел выброситься но подумал, что недостаточно высоко ты доехал на лифте до последнего этажа вышел на крышу, разбежался, прыгнул вниз и умер ты увидел себя со стороны я уже ждала тебя, и мы начали заниматься любовью рядом с твоим телом и нам было хорошо никто не мог ничего с нами сделать потому что все они были живые, а мы мертвые потом мы взялись за руки, и пошли по дороге машины проносились сквозь нас и ничего не повторялось и мы были счастливы».
Кирилл молча прочел. Подошел к Кире и обнял ее. Хорошо так обнял. Кира подумала, что он сейчас скажет: «Я люблю тебя». Но он ничего подобного не сказал. Он спокойно гладил ее по голове и целовал волосы. Кира снова провалилась в мягкую обволакивающую пустоту, из которой она выбралась, лишь когда, вернувшись домой, увидела на коврике перед дверью своей квартиры огромную ворону. Ворона не шевелилась и, судя по всему, была мертва. Кира перешагнула через нее, прошмыгнула в дверь и сразу же набрала номер Кирилла.