Тени прошлого
Шрифт:
Было действительно прохладно. Неумело набросив на плечи чадар, Павел, поджидая Виктора, остановился под навесом.
Двор освещался единственной электрической лампочкой, спрятанной под металлический абажур, грибом торчащий на столбе, рядом с гудящим дизелем.
Появившийся Виктор, бросив на ходу, — я сейчас, — направился в сторону сидящих вокруг костра сорбозов. О чем-то переговорив, подошел к дизелю, что-то подкрутил. Дизель резко увеличил обороты, пару раз чихнул, и почти сразу заглох. И сразу, будто все провалилось в тихую, мерцающую огромными звездами, ночь.
Подняв к ним голову,
— Мистика какая-то, — встряхнулся он, и посмотрел в сторону костра. Там, освещенные мерцающими бликами его пламени, о чем-то беседовали Виктор и пожилой сержант.
Темнота вокруг была настолько густой, что буквально в нескольких метрах от костра, ничего не было видно. Однако, уже знакомый с особенностями афганских ночей, Павел был уверен, еще немного, и появится луна, которая сразу все изменит.
И действительно, словно доказывая кому-то его правоту, из-за густой ветвистой кроны старой акации, появился яркий, мерцающий своим неживым светом, огромный диск. В свете его неожиданно воскресли и кустарники, и деревья, бросающие вокруг себя сказочные сгустки теней, а крокодил, вырезанный из ствола засохшей акации, выглядел совсем как настоящий. Под навесом натянутого на колья брезента, четко нарисовались силуэты подошедших к костру сорбозов, Стоявший на камнях огромный казан, источал неповторимый аромат знаменитой афганской шурпы. По двору слоились пестрые тени акаций, кустов барбариса, гранатов.
Что-то еще сказав сержанту, Виктор махнул рукой, и подошел к Павлу.
— Пойдем к бассейну, там уютней, чем здесь.
Разместились у самой кромки воды в легких тростниковых креслах. Закурили. Из бассейна, словно подмигивая, на них смотрели луна и огромные звезды. Оба молчали. Каждый думал о чем-то своем.
— Витя, — первым нарушил молчание Павел, — я давно хотел тебя спросить, ты не боишься жить здесь один? За тебя муджи могут дать хороший бакшиш.
— Не боюсь, — помолчав, нехотя ответил Виктор. — Слушай, — неожиданно спросил он сам, — а ты не удивлялся, что в корпус и назад, а это пять километров, наш генерал ездит на своей раздолбанной «Волге» с одним только водителем и без всякого сопровождения?
— Удивлялся, — ответил Павел.
— Ну, и что?
— А ничего.
— Вот то-то и оно, что ничего. Командир корпуса, он же губернатор провинции, Олюми, прямо заявил старейшинам: «Если хоть один волос упадет с головы какого-нибудь советника, а генерала в особенности, виновные и все их близкие и дальние родственники, будут уничтожены». Вот и вся наша охрана.
— А как же тогда сегодняшнее нападение, и шрам на подбородке генерала.
— Ну, — Виктор отбросил в сторону потухшую сигарету, — за генерала, например, нападавшие и их родственники уже поплатились, а мы, мы с тобой, хрен его знает, наверное, такие маленькие люди, на которых можно и глаза прикрыть. А в принципе, Паша, я к своей безопасности давно отношусь философски, — «что на роду написано, то и будет…». А когда это случится, знает только он, — Виктор ткнул рукой в небо.
— Я смотрю, Витя, ты верующим стал, — тихо, и совсем не осуждая, заметил Павел.
— Возможно, — согласился тот — Я только здесь, в Афгане, понял, каждый человек во что-то верит, только далеко не каждый себе в этом признается. Я, Паша, ночами здесь многое передумал и переворошил из прожитого
Костер уже давно прогорел. Под лунным светом было видно, как один из сорбозов, повесив автомат на грудь, медленно прохаживается вдоль ограждения…
…Павел вспомнил, как просыпался в Афгане новый день. На востоке, за отрогами древнего Гиндукуша, занимается заря. И только что ярко светившие звезды, как-то сразу, тускнеют. Еще немного, и они совсем исчезают с небосвода…
Залаявшая где-то там, у подъезда собака, отвлекла Павла от воспоминаний. Он поднялся со стула, посмотрел вниз. По дорожке удалялась фигура запоздавшего пешехода. Собака еще пару раз лениво взлаяла и замолчала. Снова наступила тишина.
Павел прошел на кухню, выпил еще немного коньяка и вернулся на балкон. Сел на стул и вновь посмотрел на небо. Мысли снова вернули его туда, в Афганистан. На этот раз на память пришли события, когда он попал в переделку на перевале Саланг…
Тогда он долго не мог выбраться из Хайратона, где находился в командировке. Не было ни бортов…ничего. Наконец повезло. В Кабул шла колонна с продовольствием.
Начальник колоны от греха подальше, как-никак Павел представитель КГБ, запрятал его в один из двух бэтээров сопровождения…
…Шли по серпантину, забираясь все выше и выше к пресловутому перевалу Саланг. Бэтээр, в котором находился Павел, шел замыкающим, и духи ударили сразу по нему.
Бой был скоротечным, где-то около получаса, не более. Часть шедших впереди машин были объяты пламенем. Шла ужасающая перестрелка, гремели гранаты…
Он вдруг четко вспомнил глаза моджахеда, который тогда стрелял в него…
…Павел выскочил тогда из пылавшего бэтээра через задний люк вслед за сержантом Мишкой Васиным. Познакомились в бэтээре…
…Опустошив на звук стрельбы половину магазина, Павел упал на дорогу. Мишки нигде не было. Он вспомнил, как выпав из бэтээра, они рванули вперед, а когда попали под пулеметную очередь, разбежались в разные стороны. Мишка тогда лежал за скатом, стоявшего впереди КамАЗа. Павел вспомнил, как подполз к нему. Афганка того в двух местах была вспорота, оттуда торчали клочья нательного белья. Мишка Васин был мертв. Его рука покорно дергалась от попадавших в нее пуль.
Павла страшно припекало пламя горевшего сзади бэтээра. Откуда-то, от головы колонны, неслись возбужденные крики, стрельба, уханье гранат. Похоже, там шла рукопашная. Он выскочил из-за своего зыбкого укрытия, держа палец на спусковом крючке автомата, даже не слыша, что стреляет, побежал вперед. Столкновение, непонятно с кем, отбросило его в сторону. Он уже хотел было выругаться на того, кто с ним столкнулся, но от неожиданности замер. Перед ним, вытаращив от испуга глаза, стоял запыхавшийся моджахед. Черный зрачок его автомата смотрел прямо Павлу в лицо. Сколько мгновений они рассматривали друг друга, чтобы что-то сообразить, сказать трудно. Он не слышал автоматной очереди, только видел, как моджахед, со смертельной тоской в глазах, медленно оседает на землю. Моджахеда срезал пробегавший мимо боец. Спасителя своего, Павел, к своему стыду, даже не пытался разыскать…