Тени Пост-Петербурга

Дьяков Андрей Геннадьевич

Отшельник прервал пылкие речи Ишкария, отогнав того в другой угол. Пожелтевшая фотография осталась в руках Глеба. Украдкой мальчик спрятал клочок бумаги в карман разгрузки. Слова сектанта били набатом в голове Глеба — «…есть еще места, куда не дотянулись алчные объятия хаоса… есть еще места… ЕСТЬ ЕЩЕ МЕСТА…».

Подспудные ощущения, поселившиеся в мальчике еще задолго до этого, теперь выкристаллизовались в идею, всецело захватившую его.

— Я должен найти это место… — Глеб не заметил, как произнес это вслух.

— Что? —

Отшельник повернулся к ученику. — Ты что-то сказал?

Мальчик смутился и отрицательно замотал головой.

Тем временем, из коридора показалась процессия сталкеров. Кондор с Шаманом тащили упирающегося человека в грязных лохмотьях. Незнакомец мычал и скалил зубы. На бедрах бедолаги висела засаленная волчья шкура. На шее — связка ссохшихся крысиных хвостов. Скошенный лоб и неестественно узко посаженные глаза дополняли диковинную внешность дикаря.

— Ты когда-нибудь встречал таких, Отшельник?

— Первый раз вижу человека с поверхности. Не такой я представлял себе первую встречу с братьями по разуму…

— Мутант что ли какой? — Ляпнул Ксива и, осекшись, виновато глянул на Дыма.

— Короче, там внизу «бомбарь» раскуроченный. Кости, шкуры, мясо вяленое… — Кондор пихнул незнакомца в бок. — Вот только не колется наш австралопитек недоделанный, куда его кореша свинтили.

— По-моему, он вас просто не понимает. Проводник подошел к незнакомцу вплотную. Посмотрел в глаза, словно в душу заглянул. Дикарь перестал мычать.

— Есть хочешь? Уродец оживился. В глазах загорелся интерес. Отшельник протянул ему упаковку армейских хлебцев из ИРП. Дикарь споро разгрыз упаковку зубами и с удовольствием схарчил угощение. Сталкер вытащил еще одну пачку, но отдавать не спешил. Незнакомец робко протянул грязную руку и, мучительно вспоминая человеческую речь, выдавил из себя всего одно слово:

— Д-дай…

— Ну вот, есть контакт! — Кондор нагнулся к оборванцу. — ГДЕ. ДРУГИЕ. КАК ТЫ.

— Нет… — Дикарь задумался, мучительно подбирая слова. — У-ушли… давно… Один… давно…

Отшельник всучил бедолаге упаковку галет. — Отпустите его. Он безвреден. Лет эдак через пятнадцать мы и сами в таких вот выродимся.

— Типун тебе на язык, сталкер!

Всклокоченного оборванца отпустили. Бойцы свистели и улюлюкали, наблюдая, как полуголый человек несется прочь, смешно задирая короткие шишковатые ноги.

— Может заночуем внизу? — Шаман зевнул сквозь маску противогаза.

— А если эти «команчи» вернутся?

— Тут рядом Константиновский дворец. Подвалы с гидроизоляцией. Сухо должно быть. Там и остановимся. — Отшельник вышел под дождь.

— Ну чего встали? Шевелим помидорами!

Подгоняемые Кондором, сталкеры покинули «Макаровку». Глеб шагал за наставником. На душе остался неприятный осадок после встречи с уродцем. Что если жителей далекого города постигла

та же участь? Что если вместо прежних обитателей в покинутых трущобах обретаются слабоумные вырождающиеся дикари? Мальчик терзался догадками. И лишь старая фотография в кармане придавала сил и уверенности в том, что поиски надо продолжать.

Глава 6 «Симбионт»

(Пояснение для читателей: В связи с настоятельной рекомендацией издателя в текст романа включена адаптация одного из написанных мной ранее рассказов. Извиняюсь за вынужденный повтор)

 Константиновский встретил визитеров с ледяным равнодушием. Стылые подвалы дворца хоть и укрывали от непогоды, но, по сравнению с «тропиками» метрополитена, отнюдь не располагали к комфортному отдыху. Ежась от холода, Глеб с интересом прислушивался к неспешному диалогу взрослых.

— Так вот этот самый мужик до Катастрофы метростроевцем работал, — вещал Ксива. — Он мне под мухой такого наплел… Мол, под этим самым Константиновским правительственный бункер строил! Рассказывал, народу тьму нагнали. В три смены сбойки рыли. Без перерыва. А главным у них был…

— Брехлом твой знакомец оказался! — Прервал Кондор. — Нет здесь никакого схрона. Вот вернемся, лично сказочника твоего найду и мозги вправлю. Чтоб не трепался почем зря…

— Дык, и я говорю, врет, собака… — Ксива смутился и поспешил переменить тему. — Вот ты мне лучше скажи, командир, неужели нельзя было катерок какой подыскать? Чтоб без всякой этой возни! Сели, завелись и р-раз — уже в Кронштадте!

— Значит нельзя, — Шаман поставил на походную горелку банку тушенки. — Думаешь, один такой умный? Несколько ходок сделали, да все без толку. Одна гниль, да ржа… В сухих доках хотели пошарить. Сунулись было на Северные верфи, а там не то что доки — земля перекурочена вся. Места живого не найти, будто стадо носорогов прошлось. Уж не знаю, чем так долбануло тогда, но делать там больше нечего.

— На «Адмирал» надо было двигать, — авторитетно встрял Ксива.

— Типун тебе на язык, школота! — Шаман дернулся. — Адмиралтейские верфи — место запретное, проклятое. Сколько ребят толковых там сгинуло. А главное, так и не ясно до сих пор, из-за чего.

— Поговаривают, крышак съезжать начинает — стоит только проходную пересечь… — Лицо Кондора загадочно мерцало в свете горелки.

— А ты, Отшельник, не слыхал случаем чего?

Глеб взглянул на наставника. Тот полусидел, привалившись к стене и закрыв глаза. Помолчав немного, ответил:

— Гнездо «менталов» там…

Повисла пауза. Сталкеры с недоумением глядели на проводника. Ната не выдержала первой:

— Как, как? «Менталы»? Первый раз о таких слышу.

— Молись Богу, чтобы последний… — Отшельник отвернулся, укладываясь спать.