Тени Каргена

Маркушин Юрий

"Ха, уснула она что ли? И чего испугалась?

Подумаешь, водопад в пустыне – обычное здесь дело,"

– но шутка не убедила ни местную жительницу ни его самого. Влад продолжал неотрывно обшаривать глазами песчаный гребень. – "Сейчас ох как не помешало бы отправить на разведку за барханы мое собственное восприятие!"

Влад, как и всякий космодесантник третьего уровня обладал способностью концентрировать свое сознание в надматериальном кольце, называемом в быту по-разному: внешним взглядом, восприятием и

даже душой. Так что, вытряхнуть душу он мог всерьез и в любое время. Почти в любое время.

Увы, сейчас об этом нечего было и думать, до захода Тэннэ, по крайней мере. Влад из-под ладони с осуждением глянул на голубое светило. Прошедшее зенит, но все еще достаточно высоко подвешенное, каргенское солнце жгло нещадно. "Разве что…"

Влад быстро сбросил поклажу, куртку и затенил свою такую многофункциональную голову. "…выглянуть чуток в тенечке?"

От зашторенного неба не дохнуло прохладой, на что втайне рассчитывал Влад, но свирепая Тэннэ исчезла. Влад замер и краешком восприятия высунулся наружу. И хотя раскаленное небо обжигало взгляд, он заставил себя оглядеться. "Ничего нового. Хотя вот это что?"

Над белым песком вдаль чередой уплывали едва заметные прозрачные контуры. Тонкие как лепестки и невесомые на вид, они бесшумно скользили над песчаным склоном.

– ?!

Проследив к их истокам, юноша уперся взглядом себе под ноги – в свою собственную тень. "Черт-те что!

Быть того не может!"

Прямо с раскинувшегося под ногами пятна без света одна за другой отслаивались и поднимались в воздух полупрозрачные копии космодесантника с карикатурно расставленными ногами и кривобоким квадратом вместо головы. "Чу-де-са!"

Увы, его умилению в этот день не суждено было разгуляться.

Вновь взревел "горный поток", и на верхушке ближайшего бархана вырисовался мохнатый приземистый зверь с узкими прорезями на морде, настолько глубокими, что самих глаз не было видно. Встряхивая вытянутой вперед пастью, густо поросшей шерстью, и перебирая тремя парами коротких кривых лап, зверь уверенно двигался по развешанным над пустыней контурам, как по следу.

Пятиметровой длины и не менее ста пудов весом – исполинский то ли лев, то ли ящер тяжело скатился со склона и, слепо поводя мордой, остановился в каких-нибудь десяти шагах от юноши.

Влад втянул восприятие назад и затаил дыхание.

Тускло полыхнули голубые отблески в пустых глазницах чудовища. Отвратительно чавкнув, зверь задрал кверху голову и протяжно завыл. Замогильным холодом повеяло от отпевающего свою жертву хищника.

"Врешь! Не на того" – вязкое безразличие опустилось на голову. Стеснило грудь, сердце почти остановилось. Юноша равнодушно взирал на распад своего "Я" и через его призму – на подошедших вплотную сразу двух "львов"-близнецов, – почему-то для каждого глаза своего.

Перед самым лицом зевнули распахнутые челюсти

с отвислой слюной, льющейся на песок.

Потемнели и они.

Тонкая… мелкая… искорка… в непроглядной ночи: голос, запах, светлые волосы, ветерок и шелест листвы… "Где это? Какой знакомый запах! Кто это?

Зачем?" Светлячок мечется в темноте. "Чего он боится? Глупый, да это не страшно и не больно!" Эол протягивает к нему руки. "Связанные?! Какое у нее бледное лицо! Ее рот туго стянут платком. Она что-то пытается крикнуть! Погоди, я не слышу.

Сейчас, сейчас сниму с тебя эту тряпку."

"Берегись, Влад!"

Юноша молниеносно открыл глаза.

Нависающие рядами желтые мокрые скалы смыкались над ним. Мечущийся в смрадной луже толстый и плоский червь, похожий на огромный язык, тянулся к нему.

"Бутылки!" – мелькнула отчаянная мысль.

Раз, два, три – град осколков ссыпался по отполированным бокам нависающих клыков. Четыре, пять – червь отпрянул назад и перед глазами Влада во всей красе возникла образина каргенского "льва" с застрявшими между зубами осколками бутылочного стекла.

Опешив от неожиданного сопротивления, "лев"

присел на две пары задних лап. Он мотал головой и царапал перед собой воздух передними когтистыми лапами.

Но и юноша после короткой борьбы задыхался. Все тело затекло и ломило.

Он не мог пошевелить ни рукой ни ногой.

Шумело в голове, давило на грудь, хотелось хоть глотка чистого воздуха.

Грудь ломило от перенапряжения. Рука рванулась к лицу: "Вдохнуть воздух! Разорвать плотно сомкнутый рот! Воздуха!"

Пальцы скользнули по гладкой, без впадины, холодной поверхности… И пять кровавых полос окрасили небо в багровый цвет.

Не раздумывая ни секунды, Влад принялся остервенело бить оставшиеся бутылки о собственную голову. Боли не было – словно удары не достигали цели. Глухие и незвучные удары.

После третьего фонтана осколков – глубокая трещина пересекла горизонт, и сразу волна сладкого воздуха и протяжный вой хлынули вовнутрь.

Высвободив левую руку, юноша содрал с лица прозрачную упаковку с вывернутыми наизнанку его собственными чертами и, обрезаясь об острые края, выбрался сам из пустотелой стеклянной статуи.

Обезглавленная копия и оригинал встали бок о бок перед вовсю наступающим хищником.

Юноша не мог надышаться знойным воздухом, но его враг не дремал.

"Лев" довольно проворно передвигался по песку, и после каждого звериного рыка кроме боли в барабанных перепонках Влад находил стеклянные чешуйки у себя на лице.

– Ого-го! – упиваясь свободой, восхитился землянин. – Этот зверь не чета медлительным каргенянам! Окукливая свою жертву о-стекле-не-вающим воем, он, небось, легко добывает себе пропитание. Но здесь ты не на того напал! На всякий вой найдется свой мираж!