Тени былого
Шрифт:
– Я придать солидность еще могу, но вы, Эй-вон? Вы вносите в нее великолепность.
– Вы мне льстите. – Эйвон поклонился. —Должен ли я истолковать это как согласие?
– Да, Эдвард, да! О, пожалуйста!
– Voyons, это будет fort amusant, m'sieur. Вы должны поехать.
Руперт осмелился подать голос:
– Присоединяйтесь к нам, Марлинг! Чем больше, тем веселее.
– Что я могу ответить на такие любезные уговоры? – Марлинг взял руку жены в свою. – Благодарю вас, Эйвон. Я принимаю ваше приглашение.
– В таком случае Гастону лучше вернуться в Лондон за вашими вещами, –
Леони засмеялась.
– Он умрет, монсеньор. Уж я знаю.
– Заметьте, – сказал герцог, обращаясь к Марлингу, – смерть и всяческие беды всегда веселят мою малютку.
Марлинг положил ладонь на голову Леони.
– Она плутовка, Эйвон, не так ли? Но хорошенькая плутовка.
Леони широко раскрыла глаза.
– Vraiment? Я правда хорошенькая, монсеньор? Вы тоже так думаете?
– Более или менее, малютка. Более или менее.
У нее вытянулось лицо.
– Я и боялась, что вы так не думаете, монсеньор.
Эйвон ущипнул ее за подбородок.
– Дитя, разве я не называю тебя ma belle?
Леони прижала его руку к губам.
– Merci, Monseigneur! Вы сделали меня такой счастливой, enfin [127] !
Марлинг внезапно посмотрел на жену. Она улыбнулась и опустила глаза, а он обернулся к Руперту.
– Пожалуй, я последую твоему превосходному… хотя не очень своевременному совету, мой мальчик.
127
Наконец! (фр.)
Руперт ухмыльнулся.
– Что? А, ветчинка! Да, хороший совет, разрази меня! Но не стану отрицать, дал я его, чтобы разъярить вас, Эдвард!
– И добился своего, шалопай. Эйвон, нет нужды посылать Гастона в Англию. Я могу сам туда вернуться и присоединиться к вам в Париже на следующей неделе.
– Дорогой Эдвард, Гастону только полезно потрудиться. Он растолстел и обленился. Он будет в Париже раньше нас.
– Вы очень добры! – Марлинг поклонился.
– Это противоречит моей репутации, – сказал его светлость и позвонил.
На следующее утро все общество отправилось в Париж. Леди Фанни волновалась, Марлинг посмеивался, Руперт отпускал шуточки, Леони была преисполнена радостного возбуждения, а герцог оставался неторопливым и безмятежным, как обычно. Все жители Леденье высыпали поглазеть на их отбытие и дивились коляске, нагруженной багажом, дормезу с гербами его светлости на дверцах и на следовавшие за ним две кареты поменьше.
В одной из них ехали Марлинги, а Эйвон, Леони и Руперт – в дормезе. Руперт полулежал на подушках, смягчавших толчки, и коротал время за картами с Леони. Его светлость расположился в углу и наблюдал за ними, слегка посмеиваясь.
Глава 24
ХЬЮ ДАВЕНАНТ ПРИЯТНО УДИВЛЕН
Субботу и воскресенье они отдыхали в Руане и приехали в Париж во вторник. Уокер ожидал их в вестибюле особняка и даже взглядом не выдал, что узнал Леони. Все было готово к прибытию его светлости, и леди Фанни тотчас забрала в свои ручки бразды правления домом. Присмотрев за распаковкой своего багажа и отдав многочисленные распоряжения,
– И что теперь, Джастин? – осведомилась миледи, садясь напротив него у бюро. – Мы должны наделать шума?
– Непременно, Фанни. И как можно больше. Я жду твоих советов.
– Бал, – объявила она деловито. – Для начала достаточно. – Она задумчиво прикусила палец. – Сначала я должна одеть девочку и одеться сама. Право, у меня не найдется ни одного сносного платья! Белая парча для Леони, я думаю, или два-три оттенка зеленого. С такими огненными кудрями.
– Моя дорогая, я хочу, чтобы они были poudres [128] .
128
Напудрены (фр.).
– Как тебе угодно, Джастин. Да, это будет очень мило. Ну, посмотрим. Полагаю, у тебя есть свои причины желать этого. Я разошлю приглашения… да, на день через две недели. Срок, разумеется, маловат, но я не отчаиваюсь, думаю, что приглашения будут приняты. Твое имя и мое, дорогой мой! – У нее заблестели глаза. – Клянусь, я соберу здесь весь Париж. А что потом?
– Потом, милая Фанни, Версаль.
Леди Фанни кивнула.
– Превосходно. О, она произведет эффект,
Джастин.
– Я этого и хочу, – ответил он. – Рассылай
приглашения, моя дорогая.
– Расходы? – Она наклонила голову набок.
– О них можешь не беспокоиться. Полагаю, мы пригласим юного Конде и де Пентиевра. А также
герцога де Ришелье.
– Ими займись сам. Ну, разумеется, мадам Дюдеффан и герцогиня де ла Рок. – Леди Фанни полузакрыла глаза. – Милый Джастин, не найдется никого из тех, кто что-то значит, кто не приедет на твой бал, даю слово! Но какая работа мне предстоит! Приедут все, из любопытства, ты можешь быть уверен! – Зашелестев юбками, она направилась к двери. – Наряды для девочки?
– Я никогда не оспаривал твой вкус, Фанни.
– Как забавно это будет! Будто у меня есть дочка, от чего, благодарение небу, я избавлена! Одеть ее пышно?
– Как подобает моей воспитаннице, Фанни, но а la jeune fille [129] .
– Не сомневайся! У тебя не будет поводов жаловаться. Право, в последний раз я волновалась так только в юности, когда, Джастин, ты взял меня в Версаль. Необходимо приготовить для приемов весь дом. Клянусь, некоторые комнаты просто погребены в пыли. Потребуется целая армия, чтобы навести порядок. Бал – лишь самое начало, уверяю тебя. Мы будем давать soirees [130] , и карточные вечера, и, может быть, устроим раут, и… о, мы произведем эффект! – И она удалилась, полная практических планов.
129
Как полагается юной девушке (фр.).
130
Званый вечер (фр.).