Тени безумия

Пашковский Юрий Юрьевич

«Всегда помни, Генриетта, – говорил учитель, – лишь осознав и приняв свою смерть, ты осознаешь и примешь подлинную суть своего существования. Ты не выбирала ее, ты вброшена в смертное бытие, но только твоя смерть воистину твоя. Смертные предпочитают забывать, что они смертны. Они прячут смерть за ритуалами – не за ритуалами, раскрывающими суть смерти, а за ритуалами, ограждающими их от смерти. Смертные избегают смерти, и потому они забыли, что она может им дать. Познав и осознав смерть как свою возможность не быть, смертные откроют для себя знание и осознание своих возможностей быть. Но смертные предпочитают бояться и предпочитают прятаться за ритуалами, спасающими их

от страха смерти. Ритуалы важны, Генриетта. Ритуалы, обычаи, традиции. Но они важны, когда понимаешь их суть, когда знаешь, что дают тебе и миру эти ритуалы – и что забирают. Когда ритуал не раскрывает истинную суть мира, а наоборот, лишает знания этой сути, превращается в мертвое предписание, а не в живую традицию – он подобен нежити, пирующей на кладбище. От смерти защищаются, от смерти скрываются, от смерти пытаются убежать – но от шрайя не защитить, не скрыться и не убежать. Мы – напоминание смертным о том, что они смертны. О том, какова истинная суть их бытия. Помни об этом, Генриетта. Помни, что ты тоже смертна – но не бойся этого. Прими это».

Убежавший человек не хотел принять свою смерть. Он думал только о жизни, знал и осознавал только ее, свою паршивую жизнь, которая и в сравнение не шла с забранной ее мечами жизнью Темного. Противно, что один и тот же клинок приносит в жертву достойного и недостойного, но учитель предупредил Магистра, что умрет каждый, кто придет с ним.

К слову, никудышная жертва не сбежит, даже если учитель в скором времени убьет Магистра и тем самым рассеет Куб. Учитель сам поймает жертву и сдержит обещание. А вот она чувствует возможность куда более славного жертвоприношения…

– Я знаю, что вы здесь! – крикнула Генриетта, достала скьявону и демонстративно заставила плащ взлететь и вернуться в крепления живой брони на плечах. – Вы можете показать себя и сразиться, как должно воинам, а можете продолжать прятаться и умереть, как загнанная дичь! Решать вам!

Шрайя очень надеялась, что те, кто прятался в лесу, не побоятся выйти. Люди? Нет, люди дышат иначе. Не эльфы – те двигаются по-другому. Крупнее гоблинов и выше гномов, но точно не орки и тем более не тролли. Все же ближе к людям, однако не люди. Тайкеши, как и она? Или тагбиировские перевертыши? В кланах оборотней много человеческой крови, оставшейся со времен сабиирского владычества. Забавно. Генриетта улыбнулась. Если она права, то все складывается как нельзя лучше. Учитель вернет Родерика, а она сразится с оборотнями. Таких жертв Госпоже она еще не приносила.

Они показались с двух противоположных сторон, парень и девушка, оба короткостриженые и неестественно бледные. Куртки поверх рубах, просторные шаровары, сапоги – одежда путешественников, а не воителей. И все же эти двое были воинами, причем куда опасней тех, чьи души Генриетта недавно отправила в посмертия.

Парень нес на плече огромное копье, почти что пику. Вот только у пик наконечники трех– или четырехгранные, а у этого орудия длинный наконечник имел мечевидную форму. Вдобавок в копье ощущалась толика непонятной для служительницы Печальной Жрицы магии. Старших учеников шрайя учат распознавать, какие чары заключают маги или боги в волшебное оружие, что за Стихия, Начало или Изначальный скрываются в них, и обычно Генриетта без проблем улавливала отголоски магии артефакта, но не в этот раз. Необычное сочетание обычных элементов сбивало с толку. Не удивляло изощренной комбинацией чар, не страшило скрытой мощью, а именно сбивало с толку. Неведомый маг хорошо постарался, плетя кружево своих чар.

Такую же странную магию Генриетта чувствовала и в оружии девушки, еще более необычном для Серединных земель, чем копье ее напарника. Бледнокожая держала в руках похожие на косы серпы, из конца рукоятей которых исходили заканчивающиеся гирьками цепи, обмотавшие рукава ее куртки. Кусаригама, серп с цепью – так называлось это оружие, родиной которого были острова Восходящего Солнца. Кусаригамы редко покидали Я-Маджир, да и

то в итоге оказывались в оружейных коллекциях, а не на полях сражений. Генриетта знала, какой опасной может быть кусаригама в умелых руках. Несмотря на приверженность стилю боя двумя мечами, шрайя обучали сражаться многими видами оружия, в том числе и диковинными образцами творений оружейников Дальнего Востока. Бледная девушка не походила на преднебесного или я-маджирского мастера ни расой, ни возрастом, но не похоже было, что она впервые держала серпы в руках.

Чудесно! Прекрасно! Восхитительно! Радость и восторг переполняли Генриетту, заставляя чувствовать мир вокруг еще отчетливее и ярче. Тайкеши не смотрела на новых противников, но она слышала, как парень взялся за середину древка, направив свое чудовищное копье на жрицу Госпожи, как шевельнулись, сползая с рук девушки, цепи. Генриетта погружалась в турийю – чистое, незамутненное состояние сознания, полностью подчиняющее плоть духу. Инстинкты, интуиция, рефлекторные реакции – сковавшие их барьеры косных ощущений сносились безграничной активностью сверхсознания, и скорость тела стремилась к скорости мысли.

Генриетта стала лучше чувствовать противников, и теперь их принадлежность к народу Живущих в Ночи не была для нее тайной. Упыри, подумать только. Ордену Шрайя еще не доводилось сталкиваться с кровопийцами. Слугам Печальной Жрицы случалось убивать вампиров, но не упырей. Она будет первой? Она будет первой!

Учитель говорил, что, если Генриетта постарается, ее имя впишут в анналы ордена, и она получит сакрум намного раньше своих сверстников. «У тебя есть потенциал», – именно так говорил учитель, да.

Обычная тайкеши, оставленная матерью после рождения в лесу на растерзание диким зверям, она в свои четырнадцать лет была старшим учеником шрайя и первой в истории ордена готовилась сразиться с Живущими в Ночи. Это оценят и учитель, и верховные мастера Клана Смерти.

Генриетта была счастлива, она и не думала скрывать свое счастье. Сначала орк, прекрасная жертва для Госпожи, а теперь упыри – жертвы, которые столь же сильно порадуют Печальную Жрицу!

Шрайя радостно засмеялась.

Ее смех, кажется, обескуражил не-живых. Но ненадолго. Парень рванул вперед – и наконечник копья сверкнул перед лицом Генриетты. Упырь бил сверху вниз, вложив в удар огромную силу, и только состояние турийи спасло тайкеши. Взлетели комья земли, разлетелись куски дерна – врубившийся в почву наконечник проделал в земле глубокое отверстие. Шрайя не стала принимать копье на мечи, ушла вправо. Упырь сразу же послал пику следом, но недостаточно быстро. Генриетта просто подпрыгнула, пропустив наконечник под собой. Тайкеши летела прямо на упыря, и ее мечи выбрали своими целями живот и горло Живущего в Ночи.

Он не мог защититься, не успевал защититься.

Но защитился.

Успел.

Генриетта так и не поняла, как парень успел встать в оборонительную позицию, заблокировав мечи древком копья. Вот пика еще продолжает размашистый удар по горизонтали – а вот она уже вертикально стоит перед упырем, не пропуская скьявону и кацбальгер.

Шрайя все же достала противника, пнув ногой в грудь, и сразу отскочила назад, на безопасную дистанцию – кровопийца снова рубанул копьем с такой силой, словно собирался рассечь Генриетту напополам одним ударом.

Кто знает, может, и собирался.

Профанум пока не вмешивался, плащ выжидал, чтобы помешать атаке со стороны второго противника. И действительно, стоило Генриетте отдалиться от упыря, как атаковала упырица. Но и в этот раз профанум не ввязался в бой, обратив свое внимание на Живущего в Ночи. В бою один на один шрайя обязан победить сам, и враг должен быть очень силен, коль для победы над ним требуется мощь кланового оружия ордена Шрайя. Будь на то воля Генриетты, она бы вообще не активировала профанум. Но так приказал учитель, повелевший как можно быстрее избавиться от посторонних, а приказ учителя – выше любых желаний и намерений Генриетты.