Теневой меч
Шрифт:
— Вам сюда, сэр, — произнес сержант, указав на богато отделанную бронзой лестницу.
Банник проследовал за сержантом наверх. Двое лакеев в ливреях, по всей видимости никак не связанных с армией, открыли перед ним двери. Он попал в небольшую прихожую. Внутри стояли шесть кресел в два ряда по три кресла лицом друг к другу, низкий журнальный столик с вазой с засохшими цветами, книжный шкаф, часы и Иона Артем Ло Банник.
— Добрый вечер, — поздоровался Банник.
— Здравствуй, Коларон, — нейтрально сказал Иона.
Он развалился
Банник сел напротив кузена.
— Без своего танка ты похож на выковырянного из панциря рака, — произнес Иона. — Сегодня ты даже цвета подходящего. — Он пригубил свой напиток.
Иона пытался разозлить его. Еще раньше Банник решил для себя, что, если они снова встретятся, он не станет реагировать.
— Как любопытно, по дороге сюда я думал ровно о том же, — ответил Банник.
— Правда?
— Правда. Это меняет перспективу, ездить в одной из мощнейших машин на поле боя. Ты давно с «Везучими Восьмерками»?
— Да. Постоянно на них катаюсь. Мой взвод закреплен за ними на постоянной основе.
— Тогда ты знаешь, о чем я говорю.
Иона пожал плечами:
— Может быть.
— Ни один «Грозовой владыка» Восьмой не получал серьезных повреждений двадцать лет. Слышал, старейшему из них больше четырех тысяч лет. Такое для штурмовых танков впечатляет.
— Это разве не справедливо? — сказал Иона. — Вот почему их зовут везучими. Дело в том, что у них необычайно высокий уровень потерь среди солдат, которых они везут. Всякий раз, когда те отправляются в бой, для взводов, что едут в них, это путешествие в один конец на свидание с Императором. Поэтому, может, я и не знаю, о чем ты говоришь, катаясь в своей огромной крепости на гусеницах.
— Танкисты тоже умирают, — сказал Банник.
— Все мы смертные, — произнес Иона. — Но, согласись, намного проще оставаться в живых за полуфутами брони.
— Это так, — сказал Банник.
Иона прищурился, сбитый с толку нежеланием Банника влезать в конфликт.
— Этот твой дядя, какой он? — спросил Иона. — Я лишь слышал о нем. Никогда не видел вживую.
— Он покинул Парагон, когда я был совсем ребенком. Я встретился с ним снова перед вступлением. С тех пор только раз — он сражался на другом участке калидарского фронта и находился на другой барже. Его повысили, пока я сражался на Агрите. Полного ответа я тебе дать не смогу.
— Тогда дай частичный.
— Он терпеть не может дураков.
Иона фыркнул.
Дверь открылась.
— Лорд-полковник Банник Вардамон Фор Ансельм Ло Банник, — объявил дворецкий.
— Двойное клановое имя? — сказал Иона, поднявшись одновременно с Банником. — Не знал, что он такая шишка. Кажется, мы влипли.
Вардамон вошел в комнату с нескрываемой спешкой, утирая руки салфеткой. Он отдал ее слуге, тут же отошедшему в сторону. Молодые Банники отсалютовали.
— Дядя, — произнес Коларон Банник.
— Родич, — сказал Иона Банник.
Вардамон
— Вы оба влезли в самый кипяток. Пошли за мной.
В чьем бы жилище не поселился Вардамон, ужасный вкус давал о себе знать. Стены покрывали обои буйно сталкивающихся расцветок. Стол был украшен похожим образом, искусственно состаренную белую основу покрывал сложный узор из сине-оранжевых цветов, выглядевших так, как будто их набросали совершенно случайным образом. Вардамон нахмурился при виде комнаты, указывая родственникам проходить внутрь.
— Садитесь! Садитесь, вы, оба. Я принесу выпить.
Он подошел к боковому столику, похожему на письменный стол, где ожидал графин с глисом. Он щедро налил всем троим.
— Ну же, присаживайтесь! — повторил он.
Перед столом стояли два кресла, друг возле друга. Иона с Банником опасливо переглянулись, прежде чем опуститься в них.
Вардамон обошел стол.
— Какие большие тут кресла! — сказал он. — Знаете, в этом мире обжорство считается признаком благородности. Все их правящие классы — здоровенные басдаки. Неудивительно, что они проигрывают. Излишество — враг дисциплины.
Он поставил стаканы с глисом перед родичами и сел в кресло. Хорошая жизнь немного округлила полковника, однако он все равно утонул в необъятном кресле. Он скрестил руки и строго изучал каждого из них по несколько секунд, фокусировочные линзы его аугментического глаза жужжали, меняя фокус. С их последней встречи с Банником он еще больше поседел и успел отрастить густые усы.
— Перейду сразу к делу, — сказал он. — Внизу ждут куда более важные люди, чем вы, и мне следовало бы говорить с ними, а не с вами.
Иона взял стакан и благодарно попробовал напиток. Банник последовал его примеру. Глис оказался превосходным. Он не пробовал и близко ничего похожего с тех самых пор, как три года назад сел на корабль.
— Веркериген пытается взять власть в свои руки, после того как Искандриан перестал быть де-факто главнокомандующим. Цепь командования развалилась, — произнес Вардамон. — Из-за прибывших с Гентуса флотов и групп, а также ранее находившихся здесь сил, армия стала слишком большой. Слишком много одинаково опытных генералов кричат о своем праве командовать, так что даже Искандриан не в состоянии заткнуть их всех. Сейчас для всех наступило довольно деликатное время.
— Вы думаете, что ему следует уступить.
— Говорю тут я, Коларон, но я думаю, что Искандриану нужно остаться командующим. Знаю, он не из нашего мира, но он лучший генерал, чем когда-либо станет Веркериген, и куда более динамичный, чем это ископаемое, к которому обращаются атраксийцы, когда в чем-то не уверены.
— Гранд-капитан Ольгау? — уточнил Банник.
— Да. Это сугубо церемониальное звание, но я слышал, что, когда атраксийские генерал-капитаны начинают терять власть, они призывают стариков, а этого нам совсем не нужно.