Тенепад

Марильер Джульет

Я глубоко судорожно вдохнула и пошла дальше. Серая вода рядом со мной рябила. Сердце колотилось, ладони были липкими. Я слышала пение воинов, хор надежды и веры, мощный и неукротимый. А я была обычной девочкой, жизнь которой была страхом и прятками. Что заставило меня принять вызов, который я не могла исполнить? Я согласилась бороться за свободу Олбана. Это значило, что будет новый король. От мысли я задрожала. Это было ужасно. Самый сильный боец или маг не выстоит против Кельдека. Его сила была абсолютной. Сбор был не только для бедняг с даром, а и для тех, кто не слушался короля. Он затрагивал атаманов, что не подчинялись, как случилось с Дунканом из Среброводья. Людей заставили подчиняться. Железная

хватка Силовиков была на всех. И если бы таких наказаний не хватило, у Кельдека было оружие сильнее – магия. Обычным людям запрещали использовать дар, ведь это было оружием короля, и он жестоко использовал эти силы.

Я поклялась бороться с этим мужчиной, чья сила была в сотни раз больше моей. Мне было пятнадцать, я осталась одна. Я устала, проголодалась и замерзла, мне еще далеко идти. Если Тенепад был там, где думал Фаррал, если он был тем, о чем он говорил – местом, где люди говорят правду, где у них свободное будущее без тирании. Я молилась, чтобы Тенепад оказался чем-то большим, чем отчаянная мечта, чья-то надежда, что когда-то будут силы восстать за правду.

Я должна сдержать обещание. Я должна бороться, и первым шагом будет Тенепад. Призрачные воины верили в меня. Они показали свою веру. И я должна верить в себя и идти дальше. Петь песню. И оружие будет острым, спина прямой, а сердце – высоко. Один человек не выстоит против Кельдека и Силовиков. Но если нас будет достаточно, можно собрать армию.

Глава четвертая:

Ночь настигла меня у Глубоководья, самого длинного озера из цепи. Дубовый лес на берегах предлагал укрытие на несколько дней пути. За Глубоководьем была летняя крепость короля. Мне придется пройти рядом с ней по пути на север. Если много думать об этом, я потеряю свою смелость.

Я рискнула разжечь костер, ведь одежда промокла, и я не могла унять дрожь. Были места в лесу, где деревья были сухими, хотя высечь искру было все равно сложно. Руки дрожали от холода. Я сняла накидку Флинта – боги, как я раньше была без нее? – и разложила на камне у костра, где она сушилась вместе с моей туникой и блузкой. Я надела одежду, что оставил Флинт. Она была в моей сумке и промокла меньше, чем моя одежда.

Я пыталась собирать еду по пути, но результатом была лишь пригоршня сморщенных ягод и букетик трав. Я сварила из листьев настой и медленно пила. Наслаждаясь теплом каждого глотка. Закончив, я поставила котелок с остатками настоя рядом с тремя ягодами на листе. Мне не казалось, что меня преследуют маленькие ножки с того момента, как я вошла в лес.

Я укуталась во влажную накидку и собралась отдыхать. Дубы уже избавлялись т летнего одеяния, и я спала в листьях. Вскоре лес не будет безопасным укрытием. Я знала лес, я научилась многому, пока мы с отцом были в бегах. Чему я не научилась у бабушки о сборе припасов и укрытиях, это я раскрыла сама с отцом, пока мы пересекали горную местность, стараясь не попасть в беду. Мы оставались на одном месте всего на ночь или две, боясь, что наше присутствие привлечет ненужное внимание к тем, кто нас приютил. Мы никогда не говорили, почему Силовики заинтересовались бы нами. Часто они были близко, подходили, думая, что мы не узнаем их в их черном одеянии, хоть и без серебряных брошей и звякающей брони. Но мы знали: их плохие деяния оставляли за ними вонь. Мы умели раствориться в лесу, мы позволяли Олбану спрятать нас.

Пару раз народ шептался, что люди короля спрашивали о путнике с севера, мужчине с умелыми руками, идущему с дочкой, которая была еще юной. Кто-то видел их? Если да, то им сразу нужно было доложить Силовикам. Ложь влекла за собой наказание с печальными последствиями.

Но находились смелые люди, что давали нам переночевать. Но не в последнее время.

* * *

Я шла день, два, три. Я подхватила кашель, и каждую ночь в лесу я просыпалась от спазмов и боли. Каждое утро я просыпалась, и было холодно и сыро, и было все сложнее переводить дыхание. Травы могли помочь мне, но они здесь не росли, и даже если я находила их, я могла заварить лишь простые настои.

Легко было надеяться в солнечный день, когда одежда была сухой, а живот – полным, а впереди ждал крепкий сон. И куда сложнее удержать огонек горящим, когда наступила осень, и шли дожди, а все деревья и кусты были мокрыми, земля хлюпала. Было еще сложнее, когда поднялись ветра, воздух стал холодным, и все животные искали укрытия.

Глядя на огонь одной из ночей, я поняла, что скоро буду в большой беде. Голова кружилась от голода. Грудь болела. Мне было холодно, даже если я шла весь день, карабкалась по камням, пересекала ручьи и пряталась, заметив человеческую активность. В лесу были тропы местных жителей, места, где свиньи питались орехами и кореньями, где люди жгли уголь или собирали хворост. Чем ближе я была к Летнему форту, тем сложнее было оставаться невидимой.

Я добралась до места, где тропа спускалась по холму, и пространство стало шире на берегу озера. Дорога была твердой, подходящей для телег и всадников, и она была людной. Среди людей были Силовики, большинство шли на восток. Они могли ехать в Летний форт. Может, хотят доложить о прогрессе Сбора королю Кельдеку, если он еще был там. Он бы гордился ими.

Было страшно видеть их так близко. Я держалась вдали от дороги, двигалась как можно тише. Один неверный шаг, одна треснувшая ветка, и меня тут же схватят, заставят отвечать, что я делаю здесь одна.

Четыре дня, пять, а Летнего форта видно не было. Вокруг падали листья, ветки становились голыми. Слишком долго. А если я не дойду до наступления зимы? Но я не могла подходить к дороге. Там с раннего утра были Силовики. Если я подойду, меня выдаст кашель. Я нашла яму, в которую поместилась бы лиса, и спряталась там, надеясь, что они пройдут, освободят мне путь. Я ждала, а небеса разверзлись, пошел дождь. Я пряталась под накидкой Флинта, смотрела на дорогу, где поток путников замедлился, но не исчез. Вода заполняла яму, в которой я пряталась. Я промерзла до костей.

Огонь разжечь не вышло бы. Не было сил искать еду. Я не помнила, когда я была сытой. Казалось, я никогда уже не буду сухой и согретой. Я ругала умершего отца, ругала, что он решил, что игра могла все изменить.

– Был бы ты здесь, - прошептала я холоду, свет угасал, а дождь превратился в туман вокруг меня. Он не мог остановить дождь, у него не было дара. Он не мог наколдовать ужин из ничего или остановить Силовиков. Но если бы он был здесь, я не была бы одна.

Я оставалась там ночь и день, а на вторую ночь дождь прекратился, и я рискнула идти в темноте. Руки и ноги были скованными, как у старушки. Я пробиралась сквозь лес, стараясь не кашлять. Каждый шаг казался очень шумным, сообщал всему миру обо мне. Может, у Кельдека были дозорные на холме. Может, Силовики, что проезжали вчера, ждали меня за углом. Когда надо мной пролетела сова, я шарахнулась в страхе.

Путь был бесконечным. И почему я пообещала бороться? Я могла едва переставлять ноги. Я просила себя помнить песню. Но, казалось, это было очень давно, и я была слишком уставшей.

Наконец, наступил влажный рассвет, в сотне шагов передо мной была огромная долина Раш, река текла из гор в Глубоководье. Я пересекла холм и с вершины смотрела на каменную стену Летнего форта. Всюду должны быть стражи.

Сзади раздался голос, и я испуганно подпрыгнула.

– Тебе хочется сесть и сварить похлебку.