Тенебрариум
Шрифт:
— Ну не на шкаф! На угол кровати… Не знаю. Там темнотища. И я с разгона въехал, когда уходил. Тинка тут не причём. Мы с ней попрощались. Всё нормально.
— Чего она убежала-то? — спросил Гудвин.
— Да просто, немного расстроилась, что я ухожу. Мы простились как друзья. Так что теперь я могу идти, пока тут себе всё к чертям не переломал, — я попробовал улыбнуться, и у меня вроде бы получилось. — Ну что, Райли? Давай теперь с тобой попрощаемся?
— Тебе, я смотрю, прям не терпится со мной попрощаться, — ответила
— Вот только не надо сыпать соль мне на рану. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разреветься, как дошколёнок, а ты ещё ёрничаешь. Иди сюда, 'подруга дней моих суровых'! — когда я прижался к Райли, даже боль, кажется, стала быстрее меня отпускать.
Так не хотелось от неё отрываться. А она почему-то взаимностью отвечала не особо, и даже не обняла меня в ответ.
— Ну а ты чего теперь? — с лёгкой досадой я посмотрел в её единственный глаз. — Ну Тинка ладно. Маленькая девочка. Ну а ты-то с чего на меня грымзишься? Хочешь сделать мне больнее?
— И в мыслях не было, — ответила Райли. — Я бы с удовольствием пообнималась с тобой, но нам уже пора идти. Давай отложим обнимашки на потом?
— Что значит, 'нам пора идти'?! Ты-то куда собралась?
— Как куда? Я иду с тобой. Это же очевидно. Вон — мой рюкзак лежит. Ты не заметил?
Только теперь я увидел этот рюкзак, лежавший в сторонке. До этого прощальные эмоции так меня отвлекли, что я даже не принял его во внимание.
— Ты это серьёзно? — опешивший Флинт смотрел то на Райли, то на Гудвина. — Ты окончательно свихнулась, 'лихо одноглазое'?
Гудвин отнёсся к решению Райли как обычно, спокойно. Видимо, он знал о нём уже не первый день.
— Я должна проводить Писателя. Он считает себя крутым парнем. Но это мнение несколько завышенное. В одиночку ему город не пересечь. Даже под прикрытием сумеречников это дохлый номер. Поэтому я за ним присмотрю.
— Флинт прав. Ты чокнулась, — ответил я. — Всё, твой путь здесь заканчивается. Дальше я иду один. Без тебя, понятно? Ты не должна водить меня за ручку от начала и до конца. Ты мне не мамочка. Не взваливай на себя чужой крест.
— Ой, какие мы самоотверженные, — всплеснула руками она. — Ну и куда ты сейчас пойдёшь? Ты хотя бы знаешь, где находится вторая школа? Нет? А я знаю. И я знаю саму школу. Потому что я там училась. Ну, в смысле, не я, а моя 'старая хозяйка'. Поэтому я помню это здание. И в курсе того, что сейчас находится в том районе. Поверь мне, райончик там не самый спокойный. Без опытного проводника туда идти просто самоубийство. Я иду с тобой, и это не обсуждается.
— Тебя же обратно не пустят, — воскликнул Флинт.
— Вот именно! — добавил я.
— Ну не пустят, так не пустят, — Райли дёрнула плечом. — Подумаешь…
— Ты готова пожертвовать своим статусом ради какой-то дурацкой прихоти?
— Для тебя, Флинт, это дурацкая прихоть. А для меня — инсуакиль.
— Твой инсуакиль завершён!
— Ещё
— Ну а когда он уйдёт? Куда ты подашься?
— Не знаю. Без разницы. Это уже не имеет значения.
— Для меня имеет, — ответствовал я. — Не майся дурью. Оставайся здесь. Так мне будет спокойнее.
Райли хотела было что-то ответить мне в довольно резкой форме, но Гудвин, заметив это раздражение, не дал ей раскрыть рта.
— Писатель, — произнёс он. — Ты помнишь наш разговор? Тогда позволь Райли самой выбирать свой путь. Если она уверена, что её инсуакиль не завершён, значит так оно и есть. Думай не за неё, а за себя.
— Вот уж от кого не ожидал, — опешил Флинт. — Ты её поддерживаешь?
— Абсолютно, — кивнул Гудвин.
— Безумцы. Вы оба — безумцы! О, Высшие! С кем я нахожусь под одной крышей?!
— Ты утомил меня, Флинт, — Райли подняла рюкзак. — Пойдём отсюда, Писатель. До школы приличный крюк. Придётся двигаться быстро.
— Ну, что ж, прощай, Писатель. И ты прощай, Райли. Желаю вам удачи, — попрощался Гудвин.
— Вы — самые ненормальные из тех, кого я встречал, — не унимался Флинт. — То, что вы до сих пор живы — это фантастика. Фантастика!
Благодаря неожиданному поступку Райли, мой прощальный ритуал получился не таким горьким. Я ещё долго не мог переварить, что она решилась на этот странный шаг.
У выхода нас поджидали Нибилар и Фюриэль.
— Ну вот, — себе под нос пробурчала Райли. — Сейчас будут мне лекцию читать.
— Надеюсь, что хотя бы они тебя остановят, — ответил я.
Мы остановились напротив них.
— Ты всерьёз решила покинуть Апологетику, апологет Райли? — спросил Нибилар.
— Да, апологет Нибилар, — ответила та.
— Наши порядки тебе известны, не так ли?
— Да, апологет Нибилар. Я знаю, что покинув Апологетику, вернуться обратно уже не смогу. Но я готова пойти на эту жертву. Пока миссия Писателя не завершится, мне не будет покоя. Я должна быть с ним. Можете стирать моё имя со Стены Памяти…
— Твоё имя останется на Стене Памяти, — ответил Нибилар. — Как и имя Писателя. Кроме того, я хочу, чтобы ты знала, апологет Райли, что врата Апологетики будут открыты для тебя до самого Исхода. Помоги Писателю и возвращайся.
Ответ оказался неожиданным не только для нас, но и для Фюриэль. Она так возмутилась, что чуть не нарушила субординацию.
— Что ты говоришь, Нибилар?! Она же отступница!
— Поумерь свой пыл, апологет Фюриэль, — спокойно, но твёрдо осадил её глава. — Доселе ещё никто не заслуживал чести подобного исключения так, как это заслужила апологет Райли. Мы в долгу перед ней и в долгу перед Писателем. Будем считать это временной командировкой.