Тенебрариум
Шрифт:
— Нравится? — спросил меня голос.
— Кто здесь? — я огляделся по сторонам, но увидел лишь бессмысленные картины на стенах.
— Ты принёс мне свою книгу?
— Нет. Выпусти меня! Тогда я её напишу и дам тебе почитать, обещаю.
— Хо, хо, хо, — не то засмеялся, не то заухал невидимый незнакомец. — А ты хитрец.
— Почему ты прячешься от меня? Как я могу дать тебе книгу, если даже не вижу тебя?
— Тебе не обязательно меня видеть. Главное, что я тебя вижу.
— Считаешь, что это справедливо?
— Резонное замечание. Ты прав, мы должны с тобой встретиться. Но чуть позже. Потерпи.
— Я устал от этого слова. В последнее время меня все призывают к терпению!
— Потому
— Да что тебе известно про моих спутников?!
— Больше, чем ты думаешь. Я даже о тебе знаю больше, чем ты сам о себе знаешь. Такова моя природа — знать всё и обо всех.
— Я тоже знаю, кто ты. Суллар, верно?
— Так меня называют поклонники. Но я предпочитаю истинное имя — Хо!
— Значит ты сумеречник. Чистокровный сумеречник.
— Совершенно верно. Твои познания растут. Это хорошо.
— Да я же сплю. Это всё сон. Как ты пробираешься в мои сны?
— Сон — это окно, в которое можно заглянуть.
— Но как ты… — я почувствовал, что просыпаюсь. — Как мне выбраться, Хо?! Ответь! Как мне выбраться?!
Я повторял этот вопрос даже когда проснулся.
— Как мне выбраться? Как мне выбраться, Хо?
Хоть Райли и отсутствовала, мне было не скучно. Весь день я потратил на то, чтобы упорядочить полученные знания. Я подробно восстановил в памяти и записал весь разговор с Водзордом. Выделил ключевые слова. Затем описал новых представителей местного зверинца. Сделал пару набросков на полях, экономя место в блокноте.
Потом открыл последнюю страницу. Нужно было внести дополнения в схему. Выделил пожирнее 'НИБИЛАРА'. Теперь он — моя главная цель. Добавил к апологетам 'ЭВИЛОНА'. Потом, сбоку пририсовал ещё один блок — 'СУЛАРИТЫ', и вписал в него 'ЛАТУРИЭЛЯ'. Чуть выше нарисовал ромбик, внутри которого написал 'ХО', и провёл от него две линии — к 'СУЛАРИТАМ' и к 'СУМЕРЕЧНИКАМ'. Подумал немного.
Значит сны неслучайны. До сегодняшнего дня я был уверен, что они не имеют смысла. Просто грёзы, навеянные моим тяжёлым положением. Но теперь уже стало понятно. В них есть закономерность, есть последовательность. Я видел Хо во сне ещё до того, как мне о нём рассказали. Точнее, не видел, а слышал. Но какая разница? Однако, позвольте, почему меня не оставляет стойкое чувство, что я всё-таки знал о нём раньше? Откуда я мог знать? Откуда? Что-то бросалось в глаза… Где-то записывал… Я полистал блокнот от начала. Есть! Глаз зацепился за слово 'ХО'. И не за одно. По тексту их несколько. Перечитал. Да ведь это же байка дяди Гены из Паутовки. Но он мне про Хо не рассказывал. Почему же я написал 'ХО'? Стоп. Это же никакое не 'О'. Это вообще не буква — это цифра. 'Ноль'. Икс-ноль. Так он называл существо, которое изучали в этом городе. Если читать по-русски, получается 'Хо'. Так вот откуда я его знал. Эх, дядя Гена, неужели Вы всё это действительно не выдумали?
Ладно. Надо завершить схему. Я прочертил последнюю линию от 'НИБИЛАРА' к 'СУМЕРЕЧНИКАМ'. Покамест это наиболее перспективный путь. Надо выяснить, почему пропала связь между 'Апологетикой' и 'опричниками'? И в чём эта связь заключалась? Был ли это какой-то ретранслятор? Или они общались иным способом? Например, встречались где-то на нейтральной территории. Впрочем, это не важно. Важно, что связь между ними была. А если она была, значит блокада у Иликтинска не абсолютная. Выход из него существует.
— Выход существует, — я положил ручку и закрыл блокнот. — Найти бы его.
С каждым днём моя новая подруга становилась всё общительнее. И если раньше она отмахивалась от меня, как от навозной мухи, то теперь наши разговоры стали более уравновешенными. По крайней мере, обрывать их она перестала. Так же я заметил,
Мы даже поговорили с ней об одежде.
— Почему ты так одеваешься? — спросил я.
— Как 'так'? — искренне не понимала она.
— Ну-у, — меня так и подмывало сказать, 'как шлюха', но я понимал, что это точно её обидит. — Откровенно, что ли?
— А в чём откровение?
— Не знаю какие требования к одежде господствуют здесь, но в моём мире так одеваются… Эээм… Ветреные женщины.
— Как понять — 'ветреные'? — немного покопавшись в чужой памяти, спросила Райли.
— Не обременённые поведением, — я как мог лавировал вокруг нехорошего слова.
— Не обременённые… Поведением… Сочетание слов вообще какое-то непонятное.
— Ладно, забей. Одевайся, как тебе нравится.
— Моя старая хозяйка считала эту одежду… Э-э-э… Импозантной. Да. Так она и говорила. Я не совсем понимаю это слово. Но думаю, что это связано с привлекательностью. А я хочу быть привлекательной.
— Не пойми меня неправильно, Райли, я ценю твой вкус. Но учитывая реалии, в которых ты обитаешь, ношение такой одежды довольно необычно. Эти блузки, короткие юбки, чулки. На охоту такое не надевают. Ну разве что на охоту за мужиками. Как ты вообще в этом дерёшься, охотишься, лазаешь по развалинам?
— Я стараюсь аккуратно, — видимо Райли начала понимать, что действительно выглядит нелепо.
— А потом маешься с этими изодранными и заляпанными кровью шмотками. Ведь можно выбрать одежду попрактичнее. Спортивную, например, или военную.
— У меня есть костюмы для специальных вылазок, когда нужно много ползать, или карабкаться.
— Видел, когда мы за водой ходили. Но ты же всё равно предпочитаешь иную форму одежды. Почему?
— Не знаю, — она встала в тупик.
Боже мой, какой же я глупец. Мне вдруг всё стало понятно. Это несчастное существо, перестав быть человеком, большую часть своей жизни пряталось, убегало, дралось за свою жизнь. И в этой короткой жизни никогда не было счастья. Только борьба. Но вот, наконец, её старания окупились. Она выбралась из подвалов и щелей, заявила о себе, отвоевала солидную территорию, и обрела статус полноценной хозяйки. Впервые в её жизни появились спокойные дни, когда никто на неё не покушался, никто не шёл за ней по пятам, никто не претендовал на её владения. Её начали бояться и уважать. И вот тогда-то она наконец задумалась о вещах, совершенно обычных для нас, но новых для неё. Таких, как внешность, например. Особого выбора у неё не было. Гламурная мешанина в мозгах 'старой хозяйки', и небогатый выбор гардероба в уничтоженном городе. Вот всё, что она имела.
— Но мне всё равно нравится твой стиль, — с улыбкой произнёс я.
— Правда?
— Ага.
Райли улыбнулась мне в ответ. Не знаю, повлиял ли на неё этот разговор, но с той поры она стала всё чаще одеваться в более простую и скромную одежду.
Почти весь прошлый вечер и часть ночи, хозяйка разбирала принесённые запасы: раскладывала на просушку стручки, упаковывала в коробки коконы и фиолетовые фрукты, консервировала мясо водяных тараканов. С последними она управлялась очень ловко. Рубила их тесаком вдоль туловища, после чего разламывала и ловко потрошила. Содержимое, напоминающее длинные раковые шейки, складывала в банки, заливала небольшим количеством воды, и бросала туда какие-то приправы вместе с термокубиками, после чего плотно закрывала крышкой. Как позже выяснилось, всё это делалось ради меня, так как я, на самом деле, ел слишком много (с позиции Райли, разумеется), и ей пришлось увеличивать продуктовые запасы.