Тень
Шрифт:
Рудницкий скривился, словно съел лимон. Это дело все меньше ему нравилось, а доклад Маевского свидетельствовал о похищении. Последнее, что нужно было алхимику, – это конфронтация с нелегально действующими магами или theokataratos, однако судьба не оставила ему выбора. Если сейчас он оставит это дело, то через месяц или два ему придется вести переговоры не с госпожой Росси, а с очень важными персонами, возможно, имеющими на совести смерть этих девушек.
– Ладно, – решился он. – Поговорим с госпожой Росси о деталях.
– Туда, шеф, – указал
Поднимаясь по ступеням, алхимик обратил внимание на уверенность, с какой его подчиненный передвигается по зданию, которое он увидел только несколько часов назад. Похоже, Маевский точно запомнил, где находится кабинет директрисы школы.
Помещение было изысканно и со вкусом обставлено: пол укрывал ручной работы ковер из Обюссона [1] , шелковые обои на стенах создавали фон для фотографий, на которых были улыбающиеся ученицы, а на столике под окном стоял роскошный букет роз в вазе из майолики. Единственным диссонансом выступал заваленный документами секретер. Темные круги под глазами Клары Росси и испачканные чернилами пальцы наводили на мысль о том, что директриса провела всю ночь в своем кабинете.
1
Обюссонский ковер – изготовлялся на мануфактуре во Франции, в Обюссоне, который являлся центром старинного искусства ковроткачества и с давних времен славился традиционными коврами ручной работы.
– Я пыталась что-нибудь найти, – сказала она, увидев Рудницкого. – Какую-нибудь закономерность во всем этом безумии. Безрезультатно…
– Нам нужна вся информация о ваших подопечных, – сказал алхимик. – Включая и ту, что вы не хотели бы разглашать.
Женщина указала ему на кресло, неосознанным жестом отдернула рукав платья.
– Я все понимаю, – ответила она, глубоко вздохнув. – У меня нет намерения ничего скрывать. Жизнь девушек – это самое главное, однако я рассчитываю на то, что вы не станете раскрывать наши секреты.
– Я даю вам слово, – пообещал алхимик. – Я всегда честно играю с людьми, которые поступают так же.
Смиренный взгляд директрисы говорил, что она поняла его намек.
– Мне нечего скрывать, – повторила она. – Спрашивайте.
– Как звали убитую девочку?
– Алиса Замойская.
Рудницкий смерил ее тяжелый взглядом, Клара Росси выдержала его взгляд и наконец опустила голову.
– Ладно, – пробормотала она. – Урожденная Хелена Трач. Я действительно не думала, что это имеет какое-то…
– Позвольте, это я буду решать! – рявкнул алхимик, перебивая ее. – А две другие?
– Мария Гроновская и Наталия Водзинская. Они только окончили школу, и мы пока не поменяли их фамилии. Наталия из дворянской семьи, в родстве с аристократией. Да, и такие к нам попадают! – гневно добавила она. – После смерти родителей родственники забрали ее имущество, и она оказалась на улице. Я вытащила ее из приюта. Вот их фотографии.
Девушки были очень красивыми, и в этом не было ничего странного, принимая во внимание их жизненные планы, и абсолютно
– Хорошо, а как выглядит дело с… – Рудницкий на мгновение заколебался, не зная, как сформулировать вопрос.
– Алиса подписала свой первый контракт, – быстро ответила директриса. – На квартал. Она стала любовницей графа Альфреда Косцельского.
– И как у них было?
– Она не упоминала ни о каких проблемах. Была довольна, хотя я думаю, что она воспринимала это знакомство с чисто профессиональной точки зрения.
– То есть?
– Девушки часто влюбляются в своих первых клиентов, – пояснила Клара Росси. – Много таких связей заканчивается свадьбой, но, мне кажется, Косцельский слегка разочаровал Алису.
– Могло ли это разочарование повлиять на выполнение контракта?
– Нет, такие документы дают гарантию обеим сторонам, и контракт может быть нарушен только по исключительно важным и строго определенным условиям.
– Например? – поинтересовался Маевский.
– Как я уже говорила, мы проводим что-то вроде отбора, но иногда этот отбор проходит тот, кто не должен был пройти. Тогда и только тогда можно расторгнуть контракт.
– И клиенты не протестуют?
– Скорее нет, – холодно сказала женщина. – Они осознают все возможные последствия.
– Аристократы? – спросил с недоверием Рудницкий. – Мужчины из высшего общества?
– Конечно, в свое время одна из моих девушек заключила контракт с мужчиной, оказавшимся садистом. Вы понимаете, речь не о парочке шлепков по голой попе, а о неконтролируемой агрессии. В приступе безумия он выбил ей зубы, сломал ребра и руку.
– Вы сообщили в полицию?
– Нет, мы предпочитаем сами улаживать такие проблемы. Мы разорвали контракт и потребовали компенсацию. Клиент отказался.
– И что вы сделали? – поинтересовался алхимик.
Улыбка Клары Росси напомнила вспышку света на стальном клинке, такую же холодную и вызывающую дрожь.
– Я? Ничего. Зато наш своенравный должник внезапно заболел и умер через несколько дней. Подозревали, что он съел не очень свежие устрицы. Кто знает? Может, и так? Совершенно не к теме добавлю, что владелец ресторана, в котором советник столовался, имел молодую, красивую и образованную жену, как и лекарь, и даже проводящий расследование полицейский…
– Отличная работа! – с уважением произнес Маевский.
Женщина поблагодарила кивком, в ее глаза вернулось тепло.
– Тело Алисы нашли три дня назад, Мария и Наталия исчезли позавчера, – продолжила она. – Изначально я не связывала эти два факта, однако после разговора с работниками у меня уже не было сомнений, что случилось что-то плохое: девушки жили в одной комнате на втором этаже, и ни одна из них не покидала здание. При дверях день и ночь находится портье, – добавила она.
– Вы имеете в виду главный вход, – вмешался Рудницкий.
– Да, конечно, есть и другие, но они закрыты, а ключи есть только у моей помощницы.